Семь смертных грехов

Для начала хочется сказать пару слов о структуре этого романа: он состоит из нескольких, на первый взгляд, не связанных друг с другом новелл, но сам автор утверждает, что это единый и неделимый роман. Роман о любви к реальной и иллюзорной Я.М. Расшифровки инициалов автор не предлагает, включая читателя в игру, ведь он мастер нелинейной прозы. Предполагается, что мы обратимся к Интернету и на одном из сайтов почерпнём информацию о том, что Милорад Павич и Ясмина Михайлович так называют друг друга (она его - М., он её – Я.М.)

Кто они? Реально существующие люди? А может быть, только персонажи компьютерной игры, которую создала Я.М.» А может быть, всё это только снится М? Или он видел это в зеркале, в котором не отражаются сны?
Мир фрагментарного романа состоит из снов, иллюзий и отражений.

Читатель может ясно представить себе эти сны, больше напоминающие картину, которую автор решил рассказать нам и передать события этого произведения искусства не с помощью красок, а именно с помощью слов. Поэтому мы можем сделать вывод, что в первом фрагменте сон играет роль материального объекта, что фактически выходит за рамки стереотипа такого понятия, как сон.

В этой новелле Павич сравнивает даже такие неосязаемые вещи, как мысли, с предметами, которые любой человек может ощутить, почувствовать, посчитать. «Человеческие мысли как комнаты". Такое сравнение расширяет рамки обычного восприятия у читателей, особенно когда автор приравнивает сон к ночным блужданиям нашего сознания по многочисленным комнатам, то есть по нашим мыслям, которые остаются запертыми до тех пор, пока сон не посетит нас. Он рассуждает о таких вещах, которые многим казались понятными и уже не подлежащими обсуждению, но Павич переворачивает многие понятия. Если коротко рассказать о сюжете данной новеллы, то в ней речь о том, как герой, по образованию архитектор, дизайнер, во сне обставляет дом близкой ему женщины. Мы можем сказать, что сон является рамкой всего произведения.

Сон, по мнению Павича, в жизни каждого человека играет очень важную роль. Мысли человека взаимосвязаны со сновидениями, это единое целое, только во сне к нам приходят самые сокровенные мысли, которые не могли прийти в нашу голову наяву вследствие своей несостоятельности и безумства. «А уж сновидения! Там собрались все задние мысли, которые промелькнули в твоей голове наяву и поспешили удрать, словно стайка сребролюбивых сорок или рыб. И вот уже бредут по берегу новые мысли, ленивые, как стадо буйволов… Словом, все семь смертных грехов роятся у людей в головах и ждут своего часа…»

Это произведение повествует и о ловцах снов, основным местом пребывания которых и являются сновидения других людей. Понятие о ловцах снов интересно тем, что до сих пор сон считался чем-то сокровенным и личным, тайной, которая была открыта только спящему, а здесь допускается мысль о том, что в сон может вторгаться посторонний, которому будут доступны все твои сокровенные мысли и мечтания, таким образом, и здесь он снова раскручивает традиционные понятия. «…на дне каждого сна лежит Бог… ».

В романе мы встречаем великих грешников и художников, героев Пушкина, архитекторов, описания реальных людей, зданий, предметов. И всегда оказывается, что автор просто играет с нами. Ведь даже концовку романа предстоит домысливать самим: «И тогда я, автор этих строк, написал, что душа самого последнего тупицы мудрее, чем…»

Дальше придумай сам.

Вы сидите здесь добровольно и, пока не кончите читать, не выйдете из рассказа. И из зеркала в нем. Почему вы это делаете, понять нетрудно. Каждый человек всегда и везде пытается хоть чуть-чуть понять, кто он такой. Вот и вы сейчас пытаетесь это сделать. Всякое чтение - это попытка узнать, кто ты есть на самом деле.

Затронуло только два рассказа из семи: «Комната, в которой исчезают шаги» и «Зеркало с дыркой», остальные я читала с непониманием/неприятием/скукой/отторжением. Один, каюсь, и вовсе пропустила — я читатель суеверный и послушный: когда «автор советует вам не браться за этот рассказ в среду и ни в коем случае не делать этого, пока не наступил май», я глубокой осенью обычно откладываю рассказ в сторону.

Магический реализм Павича в данный период моей жизни и в этой книге оказался от меня крайне далек. Не то настроение, не то восприятие мира.

В весьма странном настроении я начинала читать "Семь смертных грехов" - с одной стороны на меня укоризненно взирали из темноты две недочитанные в прошлом книги, с другой - мерцала хрусталиком надежда, что у меня с Павичем все еще сложится, наладится, намилорадится;)

Но постепенно волнения, конечно, улеглись, повествование потекло ровно и меня понесло по волнам сладковато-сумрачных историй, снов и неслучайных случайностей. И хоть надежда на счастливое будущее в обществе книг этого загадочного прозотворца до конца не оправдалась, тяжесть брошенных книг, на моих плечах, все же заметно сократилась, потому как я их больше не боюсь;) Все оказалось не так сложно, как представлялось, но и не так просто, чтобы написать здесь внятный отзыв. Неопределенно. Но одно все-таки точно скажу - уменьшение концентрации замутненностей, спиральностей, многомерностей и прочих -стей туда же, явно улучшило бы мое отношение к книге. Но здесь ничего не попишешь, це Павич, смиряйся; или люби.

Спасибо blinch , флэшмоб 2011.

Книга, переворачивающая сознание. Нет, искажающая его немного, самую малость, но так, что, когда закрываешь книгу, твоя Вселенная уже немного иная. Книга состоит из историй, которые сначала кажутся друг с другом вовсе не связанными, а потом сливаются воедино.
И вот ты уже герой этой книги. Ты заперт в мире под проливным дождём, и твой путь определяет книга. Писатель может убить тебя, но вместо этого он варит тебе любовное зелье: большая любовь начинается с трёх маленьких обманов.
Ты не будешь отражаться в зеркале с дыркой, пока не дочитаешь брошенную на середине Очень Важную Книгу, которая ответит тебе на самый главный вопрос: кто ты.
Ты не выйдешь из комнаты, пока в книге, что ты читаешь, и за окном не пойдёт одновременно снег.
Ты можешь не делать выбор, оставить книгу, но ведь ты этого не сделаешь. Почему? Потому что в каждой книге ты ищешь себя.

Книга напоминает тонкую паутину, которую автор плетёт на твоих глазах, неспешно, завораживающе медленно, создаёт буквально из воздуха.
Павич, вне всякого сомнения, мастер игры со словами.

"На всем белом свете нет зеркала, которое бы не видело все семь смертных грехов".

Павич для меня - сложный писатель. Интересный, но сложный, поэтому читаю его нечасто. Когда бралась за эту книгу, то опасалась, что завязну в очередной раз. Но чтение на удивление оказалось лёгким и приятным. Роман (я бы сказала всё же сборник новелл) о зеркалах.

Зеркало - вещь удивительная, отражает тебя, но хранит ещё и сотни отражений других лиц и судеб, которые, если очень постараться, можно увидеть. Вот герой романа ищет особое зеркало, чтобы нарисовать на нём картину. Это, насколько я знаю, католическая традиция - рисовать Мадонну на зеркале. Зеркало "с дыркой" играет в романе особую роль, оно образует сюжеты многих новелл, так в одной из них женщина просит художника согрешить с ней на фоне "зеркальной картины", возле этого зеркала вращается мир, отражаясь в нём. Это мир литературной игры во всё: в слова, судьбы, литературных персонажей, писателей, художников. И всё это, отражаясь, становится немножко иным, зеркальным, не таким, как мы себе представляли.

Сложно и путано объясняюсь, но Павич и сам не прост вместе со своей нелинейной прозой.

В общем "Вы сидите здесь добровольно и, пока не кончите читать, не выйдете из рассказа. И из зеркала в нем. Почему вы это делаете, понять нетрудно. Каждый человек всегда и везде пытается хоть чуть-чуть понять, кто он такой. Вот и вы сейчас пытаетесь это сделать. Всякое чтение - это попытка узнать, кто ты есть на самом деле."

Сборник рассказов Павича – как четки из блестящих бусинок, бьющихся друг о друга своими перламутровыми боками, нанизанных на едва уловимую ниточку порока. Это вообще книга о едва уловимом. Все в ней хрупко, иллюзорно, прозрачно и призрачно. В современной тенденции прозы к клипообразности, вещизму или скандальности нечасто встретишь стремление поймать в буковки неосязаемое. Это особенный талант – отыскать слова для сущностей, не отражающихся в зеркале, заговорить на языке эфемерного.
При всем пестром наборе символов в виде дверей, ключей, сновидений, картин, вписанных в бесконечное количество реальностей, а точнее – ирреальностей, это произведение, в первую очередь, об авторском божестве. Автор всемогущ создавать какие угодно миры, всевышен устанавливать во Вселенной любые законы. И нам, читателям, ничего не остается, как следовать за замыслом автора, мы – такие же пленники его фантазии, как и художественные персонажи.
По своему образу, подобию или бесподобию писатель всесилен создавать любых героев. Они – его плоть от плоти, он им одновременно и мама, и папа, он ответственен за все их шаги. Как, наверное, обидно персонажам жить и умирать милостью создателя. Павич в очередной раз задумывается вопросом, что может произойти, если читателей и персонажей наделить собственной свободой воли. Но есть ли таковая у них, или это снова искусный обман, коварный план, порожденный воображением творца? Казалось бы, ты своей рукой двигал шахматные фигуры, а вышло, что сам был фигурой на чьей-то доске.
Реально то, что осознаешь. Но как можно говорить об осознании, когда реальности множатся как атомы при ядерном синтезе. Где припрятана самая правдивая реальность? Во сне бабочки? Стоит и там поискать. Кто знает, может, там идет война, и громыхают пушки из хемингуэйевского прощания с оружием.

Книга-сон, книга-запах, книга, в которую проваливаешься с головой.
Неповторимый стиль, превосходные идеи. После прочтения остается легкое послевкусие нереальности этого мира.

!!!
Книга в книге, написанной книгой, которую написала книга.
В течение года мне советовали ее люди из совершенно разных сфер жизни, слоев общества. Не разочаровалась.