На маяк

"СТРАННАЯ,СТРАННАЯ ЖЕНЩИНА".

У меня в руках книга "На маяк"этой странной,странной женщины Вирджинии Вулф.
Голова идёт кругом.Я не знаю,я правда не знаю,что написать.Какие слова способны выразить,ВЫРАЗИТЬ-вот чёрт!Что за... Какие слова подобрать?
Может быть просто переписать с обложки -"Она создала неповторимый стиль письма,способный передать тончайшие оттенки и обертоны психологических состояний и чувств".
Но это не то!Всё не то!
Вычеркнуть,вычеркнуть немедленно,сейчас же-все эти чёртовы"обертоны","тончайшие"-всю эту филологическую чушь.Это не идёт Вирджинии.Она-ВИРДЖИНИЯ!
Я нервничаю.
У меня ничего не выходит.
Стоп!
На обложке её фотография.
Да,всё же она очень странная!
На что она смотрит?
Пристальный взгляд.
Тёмные волосы небрежно собраны в пучок на затылке.Прямой нос.Тяжёлый подбородок.
На что она смотрит?
"На маяк" она написала в двадцать седьмом году.Ей было сорок пять.На фотографии лет тридцать,не больше.
Что я могу написать? Не знаю,не знаю,не знаю!
Читаю с обложки:-"Её имя ставят в один ряд с именами Джеймса Джойса,Томаса Стерна Элиота,Олдаса Хаксли,Дэвида Герберта Лоуренса".
Заачеем?!
Ряд и место-это в кинотеатре!!!
Джойс-это Джойс,и никакого ряда для него не существует!
Элиот-точка,без запятых и рядов,Хаксли-точка.Лоуренс! О,его божественные "Сыновья и любовники"!!!
Построить в ряд и выдать каждому по штампу,тупому изношенному штампу.
Держи,Джойс.Держи,Элиот.Где Хаксли?Куда делся Хаксли?Здесь должен стоять Хаксли!
К чёрту!К чёрту!
Ничего не могу написать!
Но я очень люблю её!Эту странную,странную женщину ВИРДЖИНИЮ ВУЛФ.

Все мы за свою жизнь встречаем великое множество людей, и каждый из них оставляет свой отпечаток - кто-то совсем легкий и незаметный, этакую одинокую пылинку на новом книжном шкафу, а кто-то навсегда переворачивает наши представления об определенных вещах, зачастую сам того не понимая, изменяет траекторию нашего жизненного пути.

Миссис Рэмзи можно смело отнести ко второму типу людей - она путеводная звезда в жизни всех кто ее окружает, нет того, кого бы она не затронула собой, кому бы не передала частичку себя. Она, как истинная женщина, строила свой дом, свой очаг, не ограничивая его рамками мужа и детей. Все кто окружал ее были вместе, она как Ариадна соединяла их в темном пространстве лабиринта жизни и выводила на свет, открывала им новые горизонты.

И то, что она делала, было ненавязчиво и прекрасно, никто не чувствовал себя связанным по ногам и рукам, и даже после того как жизнь миссис Рэмзи оборвалась, ее путеводная нить осталась целой и невредимой...

Читала Вирджинию Вулф и в какой раз чувствовала, что все слова у неё кровоточат, и если у Уальда они по цепочке набирают силу и, в конечном итоге, бьют фонтаном, то у неё каждое слово саднит с ровно отмеренной силой, и, когда доходишь до точки, становится дурно от того, насколько верные она подбирает слова.

У неё луч, разваливается поперёк постели и свешивается до пола, грачи роняют прохладные крики с высокой сини, каждый миг у неё задержан и исполнен в самых правдоподобных красках и ни одну страницу её книги невозможно вобрать в себя полностью, не перечитав пару раз, не распробовав каждое слово в отдельности.

Этот роман, он о владении. Не то слово. Этот роман, он об одержимости. Совсем не то слово. «Владение» всё-таки было лучше. Без излишних эмоций.

Этот роман о том, как бывает в жизни. О том, как вроде бы чужой человек тобой завладел, поселился у тебя в голове и невозможно от него избавиться. Есть люди с таким талантом – завладевать чужими мыслями, влюблять, не давать покоя, цементировать какие-то даты, секунды, события, никчёмные фразы; талантом - когда ты вроде бы уже окончательно освободился от их власти - возвращаться к тебе, трогать тебя и заставлять таять. Они всплывают с обрывком какого-то давнишнего диалога, тянут за собой интонации, смех, какие-то места, где что-то происходило.

Это роман-размышление о таком человеке. О том, как он подчинял воздух вокруг; и мысли вокруг.

Как-то мне понравилась фраза в одном жж-блоге. Там было сказано, что самое удивительное в «Докторе Хаусе» - неправдоподобно живой интерес героев сериала к частной жизни другу друга.

Есть две подобные, и приятные надо сказать, иллюзии и в этом романе.
Он объединяет всех тех, кто не может изгнать героиню из своего мозга, в нечто полуединое, неопределённо общее. Она когда-то, где-то встретилась им. С кем-то она жила и рожала детей, а кто-то увидел её из окна. И все они, вне зависимости от глубины знакомства и влюблённости, были одинаково сильно заражены. В реальности каждый из нас живёт отдельно, немного скрытно и носит в себе эту заразу тоже немного скрытно. Но по законам этого текста, по законам всех текстов Вирджинии Вулф, где мысли и память твоего соседа прозрачны, как собственные, а всё связано со всем, Катя и Стас, Маша, Пётр и, может быть, в каком-то смысле даже Андрей переставали бы быть только собой, но превращались бы в носителей этой общей заразы, вируса другого человека.
Я же сказал, приятная иллюзия.

Моя главная претензия к Вирджинии Вулф - невнятные концовки. В этом романе особенно. Осталось стойкое ощущение незаконченности, словно из книги кто-то вырвал последнюю страницу.
И снова в центре повествования - Женщина. И снова у нее рой мыслей и целый ворох вопросов. Гениальный муж, который не способен решать проблемы, стоящие за рамками философии, а потому все они сваливаются на ее плечи. Дети, к каждому из которых необходимо подбирать свой ключик. Гости, которые - упаси Бог! - заскучают.
Книга делится на три части. Переход от первой ко второй крайне неожиданный, не вытекающий из предыдущих событий. Третья часть предсказуема и оставляет немного горькое чувство. Наверное, так и было задумано.

"На маяк" - это классический английский роман (т.е. описывающий жизнь доброго семейства и близжайших друзей дома), сокращенный до невозможных размеров. Во времени: вместо судеб одного-трех поколений - два дня с промежутком в 10 лет; в пространстве: нет никаких материков, городов и дорог, только небольшой дом с садом на неизвестном (но обитаемом) острове, а чуть дальше от берега маяк. Персонажей у Вулф тоже не так много, даже и запутаться не в чем: миссис и мистер Рэмзи, их дети, Лили Бриско и еще три-четыре имени. И в целом размах, к счастью, не джойсовский - всего 200 страниц книжки карманного формата.

Но то, к чему нужно быть готовым и к чему сложнее всего привыкнуть, - Вулф не оставляет читателю ни толики старой английской прозы. Ни фразы, ни тона, ни шутки. Нет четких портретов, родословных, нет диалогов и слов повествователя, классической прозы - нет.
Это роман-эмоция, роман-мысль, роман восприятия, роман с восприятием. Автор не рассказывает нам о чувствах миссис Рэмзи или Лили Бриско, да и сами герои ничего не говорят, они просто переживают, проживают это время, а читатель это со-чувствует. Он просто видит мир глазами персонажей, нет никаких объективных оценок, так же как нет посредника между читателем и героем (вот уж истинная смерть автора).

Ведь бывают же такие минуты, когда нет ни мыслей, ни чувств. Но когда нет ни мыслей, ни чувств - где ты тогда?

Эта фраза из третьей, заключительной части как нельзя лучше описывает все произведение. Для Вулф человек - это не статус, деньги, работа, это даже не его семья; человек - это его мировосприятие.

***

Я бы посоветовала прочитать "На маяк" хотя бы ради фантастических сравнений и неожиданно замеченных мелочах из жизни:

<...> и она не успевала за ними, как не успевает за разогнавшимся голосом растерянный карандаш <...>

<...> снова глядя на урну с красными никнущими геранями, которые так часто оттеняли ход его мыслей и хранили их на листах, как попавшие под руку в угаре чтенья клочки бумаги хранят наши записи <...>

<...> и тут в ее мыслях застряла колючка; и, распутав душевный колтун, она обнаружила - вот: одна женщина когда-то ее обвиняла <...>

Хочется заметить, что перевод 89 года отличный. Не читала в оригинале, но по крайней мере могу сказать, что русский текст читается как великолепное художественное произведение, а не как подстрочник школьного сочинения (чем зачастую кажется современная зарубежная литература в переводе на русский).

Если спросите меня о любимой книге именно сейчас, в данный период моей жизни,безусловно, это "на маяк". В этом произведении нет сюжета, нет начала и нет конца. Не ищите там ответов, потому что она не ставит никаких вопросов. Это книга о жизни, размышление о судьбе. Читайте ее, погружаясь в свои собственные мысли

   «На маяк» относят к числу самых известных произведений Вирджинии Вулф, британской писательницы, которая не просто экспериментировала с прозой, а подчиняла ее себе, придавала ей подчас необычные, но самые выразительные и наилучшим образом подходящие именно для ее видения мира формы.
   «На маяк» — это также своего рода эксперимент. Эта книга посвящена очень многим вещам и в то же время довольно абстрактна. Она имеет основу классического английского романа, однако одновременно с этим это — на 100% модернистское произведение. «На маяк» описывает целую жизнь, перебирая события всего двух дней.
   Центральной темой романа «На маяк» становится женщина, один человек, который волшебным образом подчиняет себе окружающих, становится для них путеводной звездой, своеобразным центром притяжения, которых «держит» их на протяжении всей их жизни.
   То, что делает эта женщина, миссис Рэмзи — прекрасно. Она объединяет в своем доме друзей, строит свою семью, попутно решает множество проблем и, что, пожалуй, самое важное, неуловимо меняет судьбу каждого из тех, с кем сталкивается. Подобные люди есть в жизни каждого из нас — порой мимолетная встреча нечаянно вспоминается, проявляет себя в самых неожиданных ситуациях, интонациях, поступках.
   Изображая свою героиню, Вулф вкладывает в нее очень много собственной любви — считается, что прообразом миссис Рэмзи была мать писательницы. Более того, вся книга «На маяк» построена на детских переживаниях Вулф, а также на более поздних событиях из ее жизни, которые были адаптированы, пропущены через призму эмоций. Именно благодаря этому писательнице удается находить столь яркие образы, создавать великолепные декорации, выписывать едва различимые оттенки чувств так, что читатель даже не воспринимает или понимает их, а ощущает.
   «На маяк» — это уникальная книга, которую можно смело рекомендовать каждому, кто хочет получать от литературы подлинное удовольствие.

А она все рисует и рисует, такая вот девушка у моря, совсем второстепенная. А он такой вот все время хочет внимания и хочет. А жена то его была просто золотом, только много о себе мнила и была пустой и звонкой как бокал. Потому ее тот поэт, грязный старик, их гость, и не любил, а любил лежать, посасывая травинку и сочинять стихи. И все были в этом доме такие взволнованные и осторожные, так чувствовали, так любили. А дом вспух потом как труп, обои лопались от сырости, все постарели или умерли, только дети на маяк собрались, но все уже было не то, не так. Только та же девушка все стояла и рисовала свои абстрактные картины, где было место только Той Самой, которой там уж и не было. Умерла она. да, Умерла.
Вулф считала, что все писатели творят поверхностно, слишком вдаваясь в материальные проблемы, в действия. Она же выворачивала персонажей на изнанку - тут трудно понять кто и что делает на самом деле, куда идет и чем занят - мы видим духовный мир людей, как в анатомическом театре видим оголенные мышцы, суставы, жилы по которым бьется кровь. И потому голова немного кружится и все такое размытое, такое абстрактное. Но очень красивое - тут надо дать должное. Красота всюду.

Эта книга течет как река. И на ее поверхности лишь желтые листья героев романа и масляное пятно их неприязни. И все происходящее словно укрыто слоем воды, блики отрешенный пространных описаний бьют по глазам и скрывают то, что внутри. И смысл сказанного утекает, ускользает прочь.
И как турбины ГРЭС война и болезни перемалывают этот неспешный ход. Ломают, крушат, не оставляют камня на камне от привычного уклада.
И все течет, и на поверхности лишь желтые листья и масляное пятно. Только это уже не та река.