Гойя

«Сон разума рождает чудовищ»
Франсиско Гойя

Картины Гойя мне не нравятся, может хороший вкус у меня отсутствует, а может его творчество – дело вкуса. Однако биографии известных людей, а особенно художников, моя давняя страсть. Оттого я и принялась читать.
Дело происходит в конце XVIII века в Испании, которой правит король Карлос IV, королева Мария-Луиза и премьер-министр, а по совместительству любовник королевы, «бычок-осеменитель» Мануэль Годой. Инквизиция ещё не сдаёт позиций и не прощает вольнодумств, допускаемых отдельными представителями просвещённой испанской интеллигенции. Аристократия, которая ещё не попало под влияние французской культуры, заимствует манеры махо и мах, играет в «народ».
И вот на этом фоне и разворачивается история Гойи, история познания им самого себя. Противоречием его ролей – придворный художник и крестьянский сын, семьянин и любовник – Фейхтвангер и объясняет уникальность, самобытность творчества Гойи. И объясняет достаточно убедительно и внятно, что, несомненно, мне, как читателю, импонирует.
Любовная история художника с герцогиней Каэтаной Альба дарит миру огромное количество портретов его возлюбленной, ведь у Альбы «тридцать четыре имени и тысяча лиц».
Не берусь утверждать, насколько история Гойи в изложении Фейхтвангера соответствует действительности, но, на мой взгляд, прочесть всё же стоит.

Читать о судьбе и жизни известной личности всегда интересно и захватывающе. Раньше я не сильно интересовалась творчеством Франсиско Гойя. Да и чуждо оно мне было. Мрачные, даже отталкивающие картины. Но решила узнать, отчего же они такие. В руки попала его биография, написанная Лионом Фейхтвангером.
Книга очень хороша. Приправлена интригами, разборками и злоключениями художника. При чтении это завлекает. А еще, прочитав описание появления каждой из его картин, я находила ее в нете и всматривалась еще разок повнимательнее. И, что самое интересное, мне приоткрылась некоторая пелена над ними. Стала понятна та мрачность и безысходность в картинах. Ведь наиболее мрачные из них написаны в тяжелейшие периоды его жизни.
Также в этой книге я узнала много интересного о традициях и обычаях Испании того времени. Например:

В этих краях было принято, чтобы женщины из состоятельных семей ежегодно объявляли себя больными и на неделю, на две ложились в постель, а друзья и знакомые всячески баловали их, навещали, приносили им подарки. В приданое каждой уважающей себя барышни входила парадная постель, которой пользовались только в этих случаях.

Ну, и конечно, очень ярко увидела я ужас, который творила инквизиция в ту пору.
Советую всем любителям жанра биографии или исторических романов.

прочитано в рамках флэшмоба-2010 по рекомендации Kitty

открыв эту книгу, не ожидайте подробной биографии Гойи с живописанием его детства, отрочества и генеалогического древа.

повествование начинается уже со зрелых дней художника, когда он получил признание и практически достиг вершины творчества.
в книге мы видим не просто художника, но и человека, которого положение вынуждает занять активную гражданскую позицию, порой жертвуя спокойствием и комфортом.

по Фейхтвангеру художник должен быть гласом народа, понятным всем и каждому. достаточно спорное, но распространенное мнение. в наше безыдейное время такое читать немного странно, но более, чем интересно.

Не смотря на то, что я уже порядком устала от биографических произведений, эту книгу прочитала на одном дыхании. Причем заставить себя отложить книгу, оторваться от неё было нереально.
Понравилось, что Фейхтвангер (по сравнению с прочитанными мной ранее биографическими книгами) пишет без сентиментальности, влюбленности в своего главного персонажа. Как замечательно раскрыты характеры персонажей. Не скрывая того, что находится за маской подярочности, светскости, величия мужчин и женщин (а в первую очередь политиков), автор показывает всю их мелочность, эгоизм, распутство, не стесняясь, описывает все их пороки. Государством управляют люди, которые поддаются минутным желаниям, потакают любым своим капризам, приследуют исключительно личную выгоду, не обращая внимания на народ. Про "прелести" иквизиции я и вовсе промолчу ... И среди всего этого Гойя, который всё это видит и изображает на своих работах...

А теперь по существу. Знаете, меня частенько завлекают названия. А тут "Гойя, или тяжкий путь познания". Естественно, я клюнула. Но почему-то так и не поняла, что эта книга - такая художественная биография. Жизнь Гойи, какой представил ее Фейхтвангер. От искусства, как мне кажется, я далека, но про этого живописца я слышала и кое-что видела.
Итак, биография. Да с таким названием!. Начав читать, я расстроилась. Пребывала в недоумении и себя всё проклинала (ага, именно проклинала) "Вот, не умеешь читать аннотации, чтоб тебя!"

а вот и ошибка.

Превосходный писатель- превосходный роман!

Стиль Фейхтвангера - утонченно-богатый и психологически насыщенный - вообще считаю уникальным и от того он мой самый любимый...

История, от которой тяжело оторваться. История, которая окунает в жизнь этого удивительного человека- Франциско Гойя. Второе название полностью отражает его путь.

Текст "вкусный", герои живые.

...так что ...наслаждайтесь...=)

Написано в одном из любимых жанров. Интересно описана Испания конца 18-го -- начала 19-го века, раньше в основном интересовалась историей Франции и Англии, теперь хочется побольше узнать и о Пиренейском п-ве. В общем - достаточно познавательная литература. Ну, и, разумеется, любителям и ценителям живописи рекомендуется к прочтению.
Кстати, недавно посмотрела фильм "Обнаженная маха" (Пенелопа Круз там играет Пепу) - режиссер избрал версию с отравлением Каэтаны... Много совпадений с книгой, но по времени некоторые события расходятся. Фильм на троечку, сыроват, но посмотреть можно.

Несомненно люблю книги, из которых узнаешь для себя много нового, которая читатется и не забывается со временем.. Задавшись целью, прочесть что-либо связанное с Испанией, выбор пал на стоявшую долгое время на полке книгу о великом художнике. Так как на данный момент занимаюсь изучением испанского языка, я решила глубже ознакомиться со всем что с ним связанно. И я не прогадала! История действительно увлекательная, я не только узнала много нового о жизни и творчестве Гойи, я открыла для себя Испанию тех времен, жестокость инквизиции, королевские интриги. В общем-то говоря пришла к выводу что читать про жизнь и творения художников очень увлекательно. Когда-то меня так же вдохновила "Жажда жизни".
Очень запомнилась сцена фламенко, потрясающе описанная, и вызывающее страстное желание лицезреть происходящее!

Едва гости расселись, как со сцены, из-за опущенного занавеса, раздался

сухой, зажигательный стук кастаньет. Занавес  открылся,  сцена  изображала

грубо намалеванный андалусский ландшафт. Одинокий музыкант сидел со  своей

гитарой на табурете в дальнем углу.  Звук  кастаньет  стал  громче,  из-за

кулис слева появился махо, справа - маха, они устремились навстречу друг к

другу, как влюбленные, долго бывшие в  разлуке  и  наконец  обретшие  друг

друга. Пестрый наряд их был сшит из самой дешевой ткани  и  сплошь  заткан

золотыми и серебряными  блестками,  штаны  юноши  и  юбка  девушки  плотно

облегали бедра, юбка была из тонкой ткани, книзу широкая, но  не  длинная.

Они не обращали внимания на зрителей, они смотрели только друг  на  друга.

Раскинув руки, они танцевальным шагом спешили навстречу-яруг другу.

   Все еще ничего не было слышно,  кроме  приглушенного,  влекущего  стука

кастаньет.

   Вот  танцоры  почти  сблизились.  Тогда  она  отстранилась  и,  танцуя,

попятилась назад, по-прежнему с раскинутыми руками, он  стал  преследовать

ее,  медленнее,  быстрее,  у  обоих  губы  были  приоткрыты,  это   скорее

напоминало пантомиму, чем танец, они смотрели  то  друг  на  друга,  то  в

землю. Она все еще отступала,  но  шаг  ее  замедлился,  она  манила  его,

заигрывала с ним; он преследовал ее, еще робко, но с  возрастающим  пылом.

Вот  она  повернула  к  нему  навстречу.  Стук  кастаньет   стал   громче,

послышались звуки гитары и небольшого невидимого оркестра; танцоры сошлись

друг с другом, уже соприкоснулись их одежды, уже сблизились лица. Внезапно

на  середине   такта   музыка   умолкла,   умолкли   кастаньеты,   танцоры

остановились, застыли на месте  как  вкопанные.  Пауза  длилась  несколько

секунд, но казалась нескончаемой.

   Потом снова вступила гитара,  по  телу  девушки  пробежала  дрожь,  она

медленно стряхнула с себя оцепенение, отступила, снова  приблизилась.  Тут

встрепенулся и он, пылко устремился ей  навстречу.  Медленнее,  но  нежнее

скользит она к нему. Движения обоих стали резче, взгляды призывнее, каждый

мускул трепетал от страсти. И вот, закрыв глаза, они пошли друг  к  другу,

но в последний миг отпрянули опять. И опять головокружительная, волнующая,

сладострастная пауза. Потом они разошлись, скрылись за  кулисами;  зрители

знали, что сейчас начнется та сцена, которую внесла в фанданго  Андалусия,

тот сольный номер, должно  быть,  заимствованный  у  цыган  и  у  древнего

Востока, тот одиночный танец, исполнением которого Серафина, а до нее  еще

многие другие танцовщицы прославились на всю страну.

   Вот она выходит из-за кулисы, на этот раз одна и без кастаньет.  Но  за

сценой монотонно притопывают в такт ногами и хлопают в  ладоши,  и  низкий

грудной голос поет песню на избитые, но вечно мудрые слова:

 

   Так давай же

   Окунемся

   В море страсти

   И любви.

   Жизнь промчится,

   Словно птица,

   И от смерти

   Не уйти.

 

   Вскоре слова становятся неразличимы, одинокий голос тянет в  такт  одно

лишь монотонное, почти что жалобное, а-а-а, песня льется  медлительно,  но

яростно и страстно. И так  же  медлительно,  яростно  и  страстно  танцует

девушка, все одинаково и все  по-разному,  танцует  спокойно  и  неистово,

танцует  всем  телом;  танцовщица  явно  преподносит  себя  возлюбленному,

показывает ему, сколько наслаждения, неги и дикой страсти сулит ее тело.

   Зрители сидят не шевелясь. Монотонный, неистовый топот будоражит их, но

они не шелохнутся, они застыли в созерцании. Ничего  предосудительного  не

происходит на сцене, там не видно наготы, но  с  полным  целомудрием  и  в

малейших оттенках изображают там самое естественное из всех  вожделений  -

плотскую страсть, слитую с ритмом танца.

   Зрители не раз видели этот танец, но не в таком совершенном исполнении.

Как знатоки и ценители наблюдают ученый Мигель и  начитанный  Мартинес,  с

каким усердием и мастерством, выбиваясь из сил, трудится Серафина.  Верно,

таких именно женщин римляне  вывозили  из  распутного  Гадеса,  чтобы  они

своими  плясками  развлекали  искушенных  во  всех  наслаждениях   римских

сенаторов и банкиров.  Верно,  таких  именно  женщин  отцы  церкви,  пылая

священным гневом, сравнивали  в  прошедшие  времена  с  танцующей  дочерью

Иродиады, и, несомненно, не лжет традиция, утверждающая, будто  танцовщица

Телетуза  из  Гадеса  служила  моделью   скульптору,   изваявшему   Венеру

Каллипигу.

   Серафина танцевала самозабвенно, с высоким мастерством, с врожденной  и

заученной   исступленной   страстностью,   причем   лицо   ее   оставалось

непроницаемо.