Процесс (аудиокнига MP3)

С каким бы удовольствием я написал рецензию, но, к сожалению, мне нужно на службу. Господин Медведев, наш начальник, не разрешает мне писать рецензии на работе. Письма писать разрешает, играть в онлайн-игры тоже, а вот рецензии нет. После работы я бегом направился домой, чтобы выиграть время и написать таки рецензию, но свернул в подъезде не в тот коридор, а ведь всегда помнил в какой нужно, но здесь меня занимали множественные мысли по поводу написания рецензии и я так разволновался, что уткнулся в дверь под номером 13, хотя точно был уверен, что на этом самом месте должна быть дверь под номером 17, очевидно кто-то специально перевесил номера, чтобы меня ввести в заблуждение. Не написал рецензию и ладно, важен процесс

мутно. смутно. муторно. сухо. холодно. тяжело. "процесс" Кафки для меня напоминает огромную, но неожиданно легкую для своих размеров чугунню гирю со звенящей пустотой внутри. то, что можно было ужать в небольшой килограммовый комочек, герр Франц раскатал в полую болванку с человеческий рост. нелепость системы, борьба с обществом, обреченность любых попыток плыть против течения - чудесные темы. убивает книгу неспособность Кафки выстроить единую композицию повествования и примитивный, рубленый, едва ли не грубый язык школьных сочинений. впрочем, кажется писатель намеренно не уделял внимания лексическим изыскам. все равно в конце все умрут.

Обстоятельства сильнее нас. От "маленького" человека ничего не зависит, полная обреченность и повиновение судьбе. Вот краткий вывод.

И не надо говорить, что Йозеф мог спастись, да ничего не сделал. Не путайте, это не реальный мир, а мир Кафки, в котором свои правила. Никто, подвергшийся судебному разбирательству, не смог выпутаться. Вспомните суетливого мужичка-клиента йозефского адвоката. А эти обреченные виды в канцелярии и отсутствие воздуха! Все детали стонут от обреченности, персонажи серые и унылые, как бы не были живы их разговоры.
Этот роман не всколыхнул мое сознание, но лишний раз подтвердил, что несправедливость творится повсюду.

В книге были лишь жалкие попытки К. защитить себя от несправедливости, но и они пошли на убыль, как только герой сам поверил в законность своего процесса. Да, надо своего добиваться, но роман сей не о том.

На шею набросили петлю, выволокли через окно первого этажа, безжалостно и равнодушно протащили, изувеченного и кровоточащего, сквозь все потолки, мебель, стены и чердаки до самой крыши, и только там появилась пустая петля, потерявшая остатки моего тела, когда им проламывали черепичную кровлю. Из дневников.

Кафка велик уже хотя бы тем, что каждый прочитавший его не может относиться к нему равнодушно — либо тотально не понимает и не принимает, либо восхищается и... Боится? Если обладать достаточной толикой переживания того, что происходит в книгах, то не так легко вынести страх, одиночество и абсурд, которые маской натягиваешь на себя при прочтении его книг. Маленькие рассказы, полстранички — и те проникают куда-то глубоко в кору головного мозга, задевая те струны ощущений, которые все мы время от времени чувствуем, но высказать словами не можем. А вот Кафка мог. Каждая книга — словно описание одного бесконечного сна, все действия абсолютно логичны для того, кто находится в состоянии измененного сознания, как, например, при полудреме — для того, чтобы выйти из комнаты, обязательно надо перелезть через кровать, расстояния и время не имеют постоянного значения, ты внезапно оказываешься в пустом месте, где нет людей или, наоборот, посреди гигантского суда — неважно, это все снится, очередная плохая сказка Кафки на ночь, сказка без счастливого конца, потому что никакого конца у таких произведений быть не может. Думается мне, что именно поэтому ни один роман Кафки так и не был закончен. Сама мифологема сна так же важна — если читать собранный по кусочкам роман "Процесс", то именно сном загадочного Йозефа К. и будет заканчиваться все действие.

Кафку часто обзывают сюрреалистом. Тем не менее, если внимательно присмотреться к его текстам, то они отнюдь не сюрреалистичны, даже наоборот, пугают нас своей неумолимой логикой — другое дело, что это иная логика, не такая, какая принята в нашем мире. Поэтому и все его герои - чужаки, одиночки, инородные тела в организме, посторонние, почти как у Альбера Камю. И каждый его герой — это он сам. Йозеф К. К. будет и в "Замке" и в "Процессе". К. — Кафка? В своих записных книжках Кафка писал, что его в гостинице по неизвестным причинам записывали как "Йозеф" — быть может, именно этот перенос и использовался. Вообще, о Кафке рассуждать трудно. Большую часть того, что мы знаем о нем, принёс на всеобщее обозрение неугомонный Макс Брод, которому сам Кафка строжайше наказывал все черновики и недоделанные произведения безжалостно предать огню. Можно ли верить человеку, который фанатично верил в гения Кафки и потому его ослушался?

Но все-таки вернемся к "Процессу". Помимо реалии образа автора, реален и город, в котором происходит действие. Это Прага, хотя напрямую ее название ни разу не упоминается. Есть описания конкретных мест в Праге, но все-таки но самого конца не отпускает ощущение, что эта Прага нам только снится.

Сам сюжет романа абсурден. Против главного героя начинает вестись судебный процесс. Абсурдно то, что никто не знает, из-за чего этот процесс ведется, в чем состоит вина Йозефа К., но все так или иначе принимают в нем участие. До самого конца, даже после казни Йозефа мы так и не узнаем, что же это был за процесс. Этот прием незнания дает поводы к придумыванию сотен разных теорий относительно того, что имел в виду Кафка под этим самым процессом -— то ли саму жизнь, то ли социальные трудности человека, то ли моральные муки совести. Лично мне кажется, что он имел в виду все сразу — и ничего в то же время, как во сне, когда одна и та же вещь по мере надобности становится то одним, то другим. Поэтому он и не указал какую-либо конкретику.

Собственно, весь роман — события, связанные с разбирательствами этого процесса. Каждая сцена настолько тягуча и сложна, что либо их стоит разбирать все подробно — тогда эта рецензия потянет на хороший семисотстраничный трактат, либо не упоминать вовсе. Выделить стоит только сцену в храме, куда герой Кафки попадает по каким-то дурацким причинам, в нем никого нет, кроме священника, который буквально взрывает Йозефу мозги — не только своим поведением, но и странной притчей про привратника. Еще два важных эпизода, на мой взгляд, — сон Йозефа и его казнь. В эту самую каменоломню до сих пор водят многочисленные экскурсии...

Почему мне нравится Кафка? Потому что его герои говорят так, словно у них не существует рамок и оков, что они действительно спят, а потому безнаказанно могут творить то, что им нужно творить. Это сложно объяснить словами лично мне, я не Кафка. Почитайте — если вас не зацепят ощущения, значит, мы с вами чувствуем совсем по-разному.

Этот процесс никогда не окончится. На то он и процесс...

Каждая почти жизнь может быть резюмирована в нескольких словах: человеку показали небо - и бросили его в грязь.
Лев Шестов.

Долгое, тягучее погружение в сознание Йозефа К. Выступающий рассказчиком К. – главное действующее лицо. Проснувшись утром, он обнаруживает у себя в комнате слуг закона – с этого момента он арестован, процесс заведен. Процесс тут – аллегория человеческого существования. Обвиняемый виноват априорно, и конец предопределён. Но обвиняемый не обращает на него внимания. Когда перед тобой рычащий зверь, то никому не приходит в голову закрыть глаза и трижды повторить: «опасности нет». Тем не менее, многие закрывают глаза и не верят в смерть. Так же и Йозеф, он не верит что процесс приведет его к чему-то. Он верит в неправдоподобные легенды о том, что когда-то находились люди, избегавшие обвинения, он цепляется за любую возможность. Йозеф заигрывает с соседкой, называет судей шарлатанами, ходит на работу, и всё это до поры до времени. Придя однажды в суд, он вникает в тонкости дела. Судьи, носящие одежду с золотой пуговицей, строгая иерархия власти, отделенность от прочих органов. Если ты обвиняемый, и твой процесс начат, то суд становится твоим другом и врагом, богом и дьяволом, твоей властью и палачом, твоим проклятием.

Суду ничего от тебя не нужно. Суд принимает тебя, когда ты приходишь, и отпускает, когда ты уходишь.

Одна из особенностей творчества Кафки в том, что он показывает читателю лишь часть происходящего. Основное действо происходит где-то на периферии. Постоянные намеки на верховный суд, действия экзекутора, открывшиеся Йозефу лишь случайно, рассказы о каких-то связях, всё это при достаточном воображении открывает объемы, во много раз превышающие объем всего произведения. Неудивительно, что этот роман – просто кладезь для СПГС. Смыслы из текста можно выуживать также, как кроликов из шляпы волшебника.

Макс Брод последнее ничтожество, так как не сдержал просьбу друга сжечь все его рукописи, включая ПРОЦЕСС.

Даже если это был шедевр(и есть шедевр) он должен был сгореть.

Насколько все-таки Кафка «мой» автор. Надрывная мрачность подернутых туманной дымкой сомнамбулических видений так и манит окунуться в нее с головой, отдать себя в распоряжение этого бурного потока образов, размытых и расплывчатых, но безудержно притягательных. И едва окунувшись, понимаешь, что назад дороги нет, что подхваченный этим мощным потоком, ты так и будешь бесконечно биться о подводные камни глав-фрагментов, не решаясь, и просто не в силах остановить этот «процесс». Именно поэтому, лишь коснувшись этой манящей зеркальной глади, ты либо умчишься прочь сломя голову, либо позволишь завладеть собой. Второе как раз и произошло со мной.

«Процесс» - это роман-видение, призрачный мираж, окутывающий тебя со всех сторон, увлекая внутрь себя, внутрь «процесса». Он больше всего похож на сон. Размытость окружающей главного героя обстановки, отсутствие логичности и завершенности всего происходящего, сновидческий абсурд тех или иных эпизодов – все это слагает канву романа-сна. В него погружаешься как в лихорадочный бред, потом сознание вновь проступает наружу, не вовремя прерывая не досмотренное видение, и снова липкий как паутина сон окутывает тебя, но сон этот начинается уже с другой точки… Именно эта алогичность и фрагментарность повествования и наводит на параллель со сновидениями. Знаю, что роман был попросту не дописан, но в этом вся его прелесть. И если бы каждая из глав получила свою концовку, она утратила бы свою невероятную привлекательность.

То что «Процесс» является, по сути, критикой бюрократии не оставляет сомнений.

«…этот случай — пример того, как разбираются дела очень и очень многих».

Критика судопроизводства и чиновничества. Но она настолько гротескна и абсурдна, что задаешься вопросом, только ли это критикует автор.

«К. должен принять во внимание, что все разбирательство ведется негласно; конечно, если суд найдет нужным, оно ведется гласно, но обычно закон гласности не предписывает. Вследствие этого все судебные документы, особенно обвинительный акт, ни обвиняемому, ни его защитнику недоступны, так что в общем они либо совсем не знают, либо знают очень смутно, насчет чего именно направлять первое ходатайство, поэтому в нем только случайно может содержаться что-нибудь имеющее значение для дела. А по-настоящему точные и доказательные ходатайства можно выработать только позже, когда по ходу следствия и допросов обвиняемого можно будет яснее увидеть отдельные пункты обвинения и их обоснование или хотя бы построить какие-то догадки. Вести при таких условиях защиту, конечно, весьма невыгодно и затруднительно. Но и это делается намеренно. Дело в том, что суд, собственно говоря, защиту не допускает, а только терпит ее, и даже вопрос о том, возможно ли истолковать соответствующую статью закона в духе такой терпимости, тоже является спорным».

А не является ли «Процесс» к тому же критикой отношения самих граждан к суду, а если быть точнее, к Закону? По-моему, притча священника имеет прямой отсыл к этой теме. Человек сидит и ждет, и только на пороге смерти задает тот самый вопрос. Что это, как ни невежество населения?

Это роман-омут, бегущий по кругу, и не имеющий ни начала, ни конца. И каждый читатель, как и его герой, вполне может сказать:

«…в начале процесса я стремился его окончить, а теперь, в конце, — начать сначала».

Никто не знает правильного расположения глав, а оно и не нужно. Этот роман нужно читать в том виде, в котором его оставил нам Кафка – вынимая из конверта отдельную главу, выбранную наугад. Именно эта алогичность прочтения и сделает роман цельным и завершенным.

Для меня проза Кафки – это диковинный коктейль из нонсенса Кэролла, гротеска Гоголя и мрачности По.

Знаю, этот роман придется по вкусу далеко не каждому. Но попробовать все-таки стоит. А вдруг этот «Процесс» готов стать именно вашим?

О да! Это было нечто.
Кафка вызывает во мне такие чувства, каких я не испытывала больше нигде и никогда. Чувство, что всё очевидно и предсказуемо, но всё равно случается наоборот. А вызывает всё это жуткий страх. В конце я плакала. Потому что во вполне ясной ситуации абсурд победил. И от этого страшно.
Когда я это читала, мне казалось, что такого в жизни не бывает, и хорошо. Теперь я с ужасом вижу, как ТАКОЕ в жизни происходит - каждый месяц 31 числа на все известном месте собираются всё больше людей, и каждый месяц их ни за что увозят в кутузку. При том, что люди имеют право собираться без оружия, более того, имеют право диктовать власти свои условия, ибо в нашей стране демократия - от δῆμος — «народ» и κράτος — «власть». Народ правит, народ диктует власти что ей делать, ибо она - глас народа. Но вместо этого каждый месяц кучку Йозефов К. милиция сажает по автобусам в увлекательную поездку по Москве. Лучшая экранизация "Процесса".
Абсурд победил. Страх поселился в каждом, потому что неизвестно, не придут ли к тебе завтра с утра полицейские и не объявят, что против тебя начат процесс...

кафка начался для меня в 10 классе с "превращения" и "в исправительной колонии". тогда меня натуральным образом тошнило. теперь же начиталась "процесса" - и стали сниться отвратительные сны. а я думала, что теперь могу выдержать всё. с другой стороны, по силе воздействия пока для меня мало с чем сравнится.