Луна и грош

Он жил беднее любого батрака. И работал тяжелее, нимало не интересуясь тем, что большинство людей считают украшением жизни. К деньгам он был равнодушен, к славе тоже. Но не стоит воздавать ему хвалу за то, что он противостоял искушению и не шел ни на один из тех компромиссов с обществом, на которые мы все так охотно идем. Он не знал искушения. Ему ни разу даже не пришла на ум возможность компромисса. В Париже он жил более одиноко, чем отшельник в Фивейской пустыне. Он ничего не требовал от людей, разве чтобы они оставили его в покое. Стремясь к одной лишь цели, он для ее достижения готов был пожертвовать не только собою – на это способны многие, – но и другими. Он был визионер и одержимый.
Да, Стрикленд был плохой человек, но и великий тоже.

История уникального человека, непризнанного гения. Непризнанного при жизни.
Как можно расчитывать на понимание, на приятие этими обывателями, которые живут такими лживыми истинами, как этикет, нормы поведения, чужое мнение. Они отторгают, они возмущаются всем, что не могут понять сами, они считают это маловероятным, не допустимым.
Только человек одержимый идеей, человек-воплощенное-искусство, мог принебречь всей своей жизнью, всеми "удобствами": семья, работа, дом, ради того, чтобы заниматься тем, к чему стремилось все его естество. Ничего ему убольше не надо -- он мог не есть днями, пять лет ходить в одной и той же одежде и спать в убогой комнатушке, главное, чтобы всегда были деньги на краски и холст. У него было совершенно другое восприятие вещей: людей, женщин, природы. Он пытался постичь какую-то тайну, загадку, пропускал все окружающее через себя и выплескивал это на полотна. Как кто-то мог понять что-то настолько личное? А Художнику что? Ему не надо ни славы, ни призвания, он рисует пишет картины одну за другой, поворачивая готовые "лицом" к стене и забывая о них. Они не продаются, их даже в дар принимают с трудом.

Ну кто бы мог подумать, что надсмотрщик с моей плантации, которому я дал взаймы двести франков, окажется гением? Скажи на милость, что хорошего в этой картине?

Не знаю, -- отвечала она, -- на нашу плантацию это нисколько не похоже, и кокосовых пальм с синими листьями я никогда не видала.

Только такой же художник: чуткий, впечатлительный и одержимый красотой, но, может быть, не такой же способный и гениальный, мог разгадать, разглядеть все то мастерство, все те чувства, что Чарльз (или, правильнее сказать, Поль?) вымещал на полотне. И, за его картины, за его талант, он мог простить ему все: оскорбления, обиды и полностью уничтоженное счастье.

Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота - мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия.

И только в конце жизни он попадает в место, где он наконец начал чувствовать себя естественно: среди леса, в обветшалом доме -- минимум удобств, с женой, которая (наконец!) ничего от тебя не просит, а только делает то, что Тебе надо. Вокруг -- буйство красок и великолепные натуры, и никто не беспокоит тебя из этой, так называемой, цивилизации. Именно здесь можно окончательно разгадать загадку и выпустить на волю демона, управляющего тобой всю жизнь. И умереть.

Вы ведь знаете, что люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере. Стриклендом владела страсть, которая его тиранила не меньше, чем любовь.

Моэм прекрасно описал эту историю. Поняв, прочувствовав жизнь, характер Гогена, он отдает это знание нам и мы, в зависимости от наших жизней и характеров, понимаем и чувствуем это сами.
В следующий раз я уже другими глазами буду смотреть на все эти портреты туземок в Эрмитаже и, конечно, я когда-нибудь побываю на Таити, в месте, откуда мало кто возвращается домой.

Сомерсет Моэм - настоящий Мастер, не поспоришь.
Мастер с легким слогом, увлекательным сюжетом, тонкими описаниями природы, как окружающей нас, так и нашей собственной, истинно английской иронией и афористичностью, тем самым особым качеством, которое я так ценю в писателях, тем редким умением уложить в одно простое изящное предложение то, что я могу растянуть на два-три сложных. Не перестаю восхищаться тому, как книги, интересные и сами по себе, просто рассыпаются на бесконечно прекрасные, точные, спорные, но в любом случае цепляющие цитаты. И забавно в который раз встречать "повторы" в литературе (все-таки насколько круг тем и даже их словесное выражение ограничены): один фрагмент чертовски напомнил "Свободное падение" Уильяма Голдинга.

Правда, к манере Моэма у меня есть и маленькие претензии (к вопросу о личных вкусах): мне не сильно нравится прием "описываю реально произошедшие события с моими знакомыми" (при том, что эти события ни черта не реальные). Конечно, можно сделать скидку на то, что у этой-то истории есть реальный прототип, но.. Это обедняет произведение, о чем пишет и сам автор: "Если бы я писал роман, а не просто перечислял известные мне факты из жизни незаурядного человека, я бы придумал уйму всевозможных объяснений для этого душевного переворота".
А еще у Моэма есть привычка выделять в своих героях одну-две яркие черты внешности и носиться с ними на протяжении всего романа. Вот у Ларри из "Острия бритвы" была дивная ласковая улыбка, а у Стрикленда - чувственные губы и сардоническая усмешка. Откровенно говоря, немного утомляет.

Тем не менее, я бы, возможно, поставила книге положительную оценку, если бы не омерзительный образ героя-художника Стрикленда (=Гогена).
Ну кто, скажите на милость, придумал, что гениям нужно все и вся прощать? Великая картина, книга, открытие еще не дают право вести себя как последняя сволочь. Отказываешь от комфорта - твое право, видишь прекрасное там, где другие морщатся, - наслаждайся этим даром, но зачем ранить и унижать людей, которые тебя окружают? Этого я никогда не пойму. Можно тысячу и один раз объявлять общепринятые нормы этикета ложью, за которой мы прячем реальные чувства, но эта самая ложь делает нашу жизнь много приятнее. Я не хочу, чтобы на меня обрушивали немотивированную злость, грубость, агрессию. Жить в мире Стриклендов я бы не хотела, будь они хоть сто раз гениальны (и это, кстати, при всей моей любви к импрессионистам и постимпрессионистам).
Моэм говорит, что Стрикленд был плохой человек, но и великий тоже. Я бы поменяла акценты.

Спасибо renatar и флэшмобу-2011.

Флешмоб-2011, 30/31, рекомендация Omiana

Пока читала книгу, просто из принципа отгоняла от себя мысль о том, что у Чарльза Стрикленда однозначно есть прототип, который занял свою почетную нишу в истории мирового искусства (каюсь, в чем-чем, а в художниках я явно не сильна). Поэтому первое, что я сделала после последней перевернутой страницы - это залезла в Интернет. И почти не удивилась, когда узнала что на самом деле Чарльза Стрикленда звали Поль Гоген...

История начинается с того, что начинающий писатель, регулярно обедающий в доме Стриклендов, и поражающийся тому, что у жены, благоволящей творческим людям, может быть настолько скучный муж, отправляется в Париж с поручение мадам Стрикленд к кому бы вы думали? К тому самому мужу, от которого никто и никогда не ожидал каких-либо поступков, выходящих за рамки приличия, а он взял и умудрился сбежать от жены. И ладно бы еще с любовницей! Уже в Париже посланец выясняет, что на такой "подвиг" его толкнула отнюдь не красота молоденькой официантки, а совсем другая страсть, терзающая его, - жажда творить.

Книга - просто отличная. В глубине души до сих пор не могу понять, откуда взялся стереотип о том, что Моэм - нудный писатель. Как по мне, то его проницательность, житейская мудрость и умение препарировать характер и пороки главных героев (едва ли не ловчее, чем студент-отличник патологоанатом режет лягушку), уж никак не нудные, а, скорее, захватывающие.

Плюс ко всему вышеперечисленному, Моэм абсолютно не напрягаясь, умудряется описывать картины так, что все буйство цветов гогеновских картин сразу же встает перед глазами. И это тогда, когда большинство даже признанных мастеров пера обычно не могут вызвать перед глазами ничего, кроме схематичного расположения предметов на картине.

Но больше всего меня в этой книге покорил сам Стрикленд-Гоген, человек, не побоявшийся в зрелом возрасте бросить в буквальном смысле слова все, чтобы обрести наконец самое главное в это жизни - себя. И пусть он оставался до конца жизни непризнанным гением - уверена, это было для него намного менее важным, чем то, что он чувствовал, стоя у холста с кистью в руке и рисуя восхитительные таитянские пейзажи...

Английский писатель в течение своей жизни несколько раз при весьма странных и даже шокирующих обстоятельствах встречается с Чарли Стриклендом, непризнанным и неизвестным при жизни художником. Его личность таит в себе множество загадок и, пожалуй, никто не смог понять этого человека до конца, ведь он был гением. Именно поэтому писатель, повествующий от первого лица, знакомит читателя с историей ето тяжелой жизни и трагической смерти. В начале по мере раскрытия сюжета я испытывала неподдльный интерес, но к концу тучи настолько сгустились, что я, казалось, дочитывала некролог. Мне кажется, такого не бывает, возможно от того, что я не знакома с гениями, а может просто не стоит забывать, что это вымысел.

«Луна и грош»- роман о судьбе художника. О вечном противостоянии жизни и искусства и об их неразделенности. Борьба и поиск – таков удел художника. Таков был удел Чарльза Стрикленда. Судьба его необычна. Он отвергает жизнь, посвящает себя живописи. Он одержим, он безумен. Дьявол вселился в него. Вселенная пуста и бессмысленна, смысл имеет только то, что он делает, только его поиск истины. И он познает ее. На далеком южном острове, умирая от мучительной проказы, слепой и беспомощный, он расписывает стены своей хижины великими, гениальными картинами, а потом приказывает своей верной жене-таитянке сжечь все, потому что человеку, познавшему тайны бытия земная слава - ни к чему.

Как тяжела доля гениев на нашей Земле? Вы никогда не задумывались над этим?
Ведь мало, кого из них ждет слава при жизни. Их не понимают и не признают. Кроме того, многих из них ждет участь быть полностью отвергнутыми и закончить свою жизнь в нищите.

Знаете, почему я так раздражаю вас? Потому, что мне плевать на ваше мнение и на то, что вы обо мне подумаете

Эта фраза была для меня откровением. Почти всю книгу меня безумно раздражал главный герой - Чарльз Стрикленд, прототипом которого был Поль Гоген. Он делал все, абсолютно все, что противоречило моим моральным и этическим устоям. На протяжении всей книги Моэм расписывал в подробностях все поступки Стрикленда, которые вызывали во мне лишь одно желание - убить его. Мне было все равно, что он гениальный художник.
Для меня, человек не может так поступать - иначе ему не место в обществе. С другой стороны, Стрикленд сам признавал, что он не желает ни жить, ни общаться с обществом. Ему на него плевать.
Тема гениев слишком противоречива. Имеют ли они право так жить? Имеют ли право рушить чужие судьбы? Но после этого одаривать общество величайшими дарами - бессмертными произведениями искусства?) И как распознать гения в обществе? Как с ними общаться?
Все эти вопросы для меня остаются без ответов. Но Ч.Стрикленд получил по заслугам, я считаю.

Но ведь что-то есть в его картинах...

Моэм великолепен! Он снова и снова рассуждает о любви и искусстве, о роли художника в мире, о его взаимоотношениях с обществом, и хоть тема не нова, делает он это блестяще, с присущим ему остроумием и не малой толикой мудрости. Пусть даже не всегда я согласна с его определениями, а некоторые из них нахожу довольно спорными.
В это раз Моэм как бы вступает в спор с известным заявлением Пушкина, что «гений и злодейство две вещи несовместные». Герой его романа великий Художник, чьё дарование не вызывает сомнений. Кажется, литературоведы до сих пор не определились, можно ли назвать прототипом Стрикленда одного из моих любимых художников Поля Гогена. Нет, Стрикленд, конечно, не злодей, но, так или иначе, он - чудовище! Бездушный к окружающим его людям, одержимый лишь одним желанием – рисовать.
И всё же, не смотря на то, что поступки его внушают порой ужас и отвращение, сам он то и дело очаровывает нас снова и снова, против нашей собственной воли. Я имею ввиду себя и автора от чьего имени ведётся данный рассказ. Чем же Стриклленд может быть привлекателен? Вряд ли теми разрушениями и болью, что походя сеет на своём пути. Я думаю, абсолютной внутренней свободой, о которой мы все так мечтаем, и которой мы все так боимся. Ведь она даёт нечеловеческие силы и одновременно несёт с собой хаос и пустоту.
Но Стрикленда это не страшит, в своём призвании он нашёл себя, остальное ему безразлично. И вот поневоле начинаешь задаваться вопросом, от Бога его талант или от дьявола? Пусть его картины стоят миллионы, но стоили ли они не только тех мук художника, что он вложил в них, но и тех страданий, на которые он ради этого обрёк своих близких.
В противовес гению и злодею Моэм выводит образ Дирка Стрёва доброго, тонко чувствующего, прекрасного человека и бездарного художника. Предлагает ли он нам их сравнить? Какие выводы мы должны сделать, к каким заключениям прийти?.. Я много размышляла на эту тему, но для меня большинство вопросов пока так и остались без ответов.

О, сколько потаённых желаний, надежд зашевелилось в душе после прочтения, чувств, в которых сама себе боялась признаться! Я приверженец традиционной морали, но не могу не восхищаться Стриклендом и даже завидовать ему. Непреодолимая внутренняя сила - назовите её, как хотите: мечта, божественное дарование - влекла его из тёплого насиженного местечка. Понять ли это простому обывателю, как человек может отказаться от сытой жизни, от общественного признания (это ещё куда ни шло!), но даже от стремления любить и быть любимым, от стремления не быть одиноким и отдаться одной лишь страсти - быть художником и выразить невыразимое на холсте... Вот и его жена никак не могла это воспринять... Если бы любовница, это - понятно. Но как бороться с такой неизведанной силой, которая овладела Стриклендом?
Читаю и одновременно верю и не верю Моэму. Ну неужели так бывает, что ты найдёшь свой островок на планете и поймёшь, что он твой? И не усомнишься, и не пожалеешь, что, например, когда-то отказался от блестящей карьеры?
Книга бередит душу, тянет в неизведанные земли, окрыляет, напоминает о Мечте. Не о жизненных целях, а именно о мечте, которую и жаждешь, и опасаешься, которой просто дать определение и то трудно...

Фактически, это книга о творческом начале в человеке. Автор на примере Чарлза Стрикленда убедительно доказывает, что талантливый человек – это вовсе не обязательно хороший человек. С точки зрения общепринятой морали Стрикленд безнравственен, для него нет ничего святого, а такие понятия, как любовь, дружба, ответственность лишь пустые слова. В его жизни есть только одна всепоглощающая и всепобеждающая страсть – рисование, эта страсть ведет Стрикленда по жизни, а потребность выразить в своих картинах нечто невыразимое становится единственным смыслом его существования. Стрикленд стоит вне общества не столько потому, что общество его отвергает, сколько потому, что ему безразлично мнение окружающих. Ему не нужно подстраиваться под вкусы аудитории, ему не нужно признание его таланта, ему даже не важно, в каких условиях он живет – хоть в трущобах, хоть на улице, хоть в непролазных джунглях, лишь бы была возможность рисовать.
Вот и вырисовывается фигура этакого мрачного гения, буквально одержимого своим даром. Он походя разрушает жизни окружающих и также походя создает шедевры. Его картины, судя по описанию, похожи на своего творца, они не вписываются в рамки традиционного искусства, это в чем-то отвратительные, а в чем-то и притягательные полотна, не оставляющие никого равнодушным.
Есть в книге и другие представители творческого мира, прежде всего, это писатель, от лица которого ведется повествование и посредственный художник со смешной внешностью и тонкой душевной организацией. На фоне Стрикленда они выглядят подчеркнуто негениальными, но в плане человеческих отношений они куда более привычны, а их поступки по-человечески понятны. Наверно это происходит, потому что они действуют и творят в рамках общества с его правилами, традициями и моралью. Хотя особых симпатий никто из героев не вызвал.
8/10

зы. я утвердилась в своем желании не углубляться в изучение этапов жизненного пути и духовных поисков авторов понравившихся произведений. Пусть уж лучше их тайны останутся при них, а мои иллюзии при мне.

Очень крутая биография Гогена в вольном исполнении.