Шатуны

По словам самого Ю.Мамлеева "Большая литература, какие бы жуткие вещи в ней ни изображались, обладает свойством катарсиса, то есть очищения. Это происходит в силу таинственной природы подлинного искусства", и это в полной мере относится к его книге "Шатуны".

Его герои – либо жалкие маргиналы и деграданты либо интеллигентски-вечноищущие; живущие в глубинах своего бессознательного и пытающиеся примирить его с сознанием на фоне неприглядного бытия.
Вначале сюжет и персонажи кажутся гротеском и эпатажем в гоголевско-щедринском духе, который захватывает и делает монстров и идиотов не такими страшными и мрачными, как если бы книга была открыта и читалась наугад, со случайного места. Но при продвижении по тексту обнаруживаешь, что всё не так просто: что это не традиционная насмешка над юродивостью социума и не простое утрирование неприглядности родного бытия.
Книга глобальна и космополитична.
Центральной темой произведения является тема смерти. И через неё Мамлеев рассматривает борьбу и соотношение духа и плоти, связь между временным и вечным, связь "Я" , Бога и религий - темы, с которыми человечество сталкивается с момента самоосознания. Почти все герои - мыслители, подозревающие о существовании великого Нечто и осознающие свое существование лишь как путешествие к нему.
Петя, поедающий самого себя, Федор Соннов - вначале реальный, а ныне метафизический убийца , воплощающий мысль: если жизнь души дольше, чем жизнь тела, то отходящая душа жертвы есть нить, связующая с потусторонним миром, учёный , осознавший, что мысль его умерла, эстетствующий интеллигент, понявший, что высшее наслаждение может дать только любовь к себе и соитие с собой, интеллектуалы, подводящие под животное народное мракобесие теоретическую основу, скопцы, простонародные тантристы и просто юродивые,... сонм оригинальных ярких персонажей, разного рода психопатов для невнимательного читателя - на самом деле лишь антураж для главного: постановки вопросов, поиска ответов и главного вывода, который Автор делает в конце: "скрытому миру ... нельзя даже задавать вопросов".

Единственная, наверное, в своем роде книга, нашедшая прибежище в мусоропроводе. Вполне возможно, что в ней заложен какой-нибудь "глубинный смысл", но увы, понять его я не захотел, ибо не смог от овращения.

Ни на что не похоже.
Для меня единственной явной фигурой этого романа была одержимая сосредоточенность всех персонажей на себе самих: самопоедание Петеньки, секс с самим собой Извицкого, самодовлеющая нелепость Клавдии и т.д. Но однако ж... К чему это?
Утомительны бесконечные сочетания несочетаемых эпитетов, которые мое воображение совсем не разжигали, а ставили в тупик, повторы, колченогие фразы. Страницы размышлений в духе юродствования студентов философского факультета оставили ощущение, что я погружаюсь в шизоидный бред, причем "второй свежести".
Ну и аллюзии на Федора нашего Михайловича во множестве. Но все 200 страниц гнусных и пугающих описаний баньки с паучками не заменят, увы.

Однако название! Оно великолепно: метафорично, емко, свежо. Даже жаль, что занято.

Сказка о смерти и самонарождающейся жизни, или Записки о людях из подпола

В романе Мамлеева присутствуют два вида персонажей (остальные просто трупы): те, кто органично самодостаточно существуют в смерти, и те, кто ее боится, отвергает чем угодно, но неминуемо становится грибнистым клубеньком из подпола, мгновенно и болезненно переродившись в куротруп. Крошечный островок бредового христианства против бездонной метафизической трансцендентности. И вся эта клубеньковая популяция ищет ответ на вопрос: что происходит после смерти.

Жизнь тела в теле - показана на разных уровнях: эпителия у дремучих деревенщин, тонкой и бредовой рефлексии о Я и вещи в себе у интеллигентов,

Определенное сходство Алеши с героем-тезкой из "Братьев Карамазовых" Достоевского. Кстати, вместо икон во всех углах у "интеллигентов" - его портрет.

Пошуровал ножом в животе
сдох, значит схоронился
уверенно, без боязни, шел на дно
смрадно хихикала
детские сморчки (об умертвленных в ямах младенцах)
червивое пространство
осиротев от самого себя
мертвеюще-сладострастное лицо
развалясь в самой себе телом (словно бы вместо души и тела у этих людей есть два слоя эпителия - мертвый и обновляющися)
нелепая блевотина, онелепила (вообще, в тексте у Мамлеева много раз употребляются производные этого слова - нелепость)
старик Михей аки бесполый Метатрон
самосожранный Петенька

...как будто бы нарочитое придание неживому и пассивному черт живого и активного, а осознанным действиям - тупизну неорганики, самособойность. Грибное - как портреты, составленные из овощей. Люди как пованивающие мешки с какими-то земляными корнеплодами и с прогнившим взглядом. Обитатели погреба, отвратительные гномы, составленные из клубеньков и кореньев, питающиеся своей собственной гнилью. На теле клубней живут самозародившиеся мокрицы вроде Лидочки Красноруковой. Иногда клубеньки превращались в червей внутри яблока. Федор, уползающий подпол и роющий ходы, возвращается к себе самому: "Смерть и была его душой". Либидо и Мортидо в самой тесной связке с нарастающей механистичностью.

"Петенька, правда отличался тем, что разводил на своем тощем, извилистом теле различные колонии грибков, лишаев и прыщей, а потом соскабливал их - и ел. Даже варил суп из них. И питался таким образом больше за счет себя. Иную пищу он почти не признавал. Недаром он был так худ, но жизнь все-таки держалась за себя в этой длинной, с прыщеватым лицом, фигуре", - это похоже на то, как Дали обожал складывать на блюдечко коросту с ран, нечто чрезвычайно ОТВРАТИТЕЛЬНОЕ и сладострастное при этом.

...И если же все-таки позволено будет сравнивать, то сравню его с другим сладострастным препаратором смерти - Габриэль Витткоп. Ее смерть эстетична, интертекстуальна, иронична и происходит в сумерки - клубятся ли они в углах комнаты, возникают в дыму пожара или же от того, что светлый день накладывается на радужную блевотину. Мир "Шатунов" - это большая мыслительная пустота сна, тот самый полуденный демон, которого так боялся Кант.

По ходу чтения является постоянный восторженный страх: хоть бы дальше автор выдержал заданную эстетику и не сбавил. Сбавляет, конечно, ну а что поделать.

Я бы назвала это метафизической чернухой.
Типичное предложение - "Взгляд Вити был чист и жутко-прозрачен, как зад мертвеца". Сочно, похоже на Виана, но не так изящно. Хотя, конечно, и реальность метафизическая у Мамлеева гораздо грубе, страшнее и беспардоннее.

Роман написан в жанре т.н. "метафизического реализма" (по определению автора) или как правильно сказал один из рецензентов в жанре "метафизической чернухи". Половые изврещения, самые отвратительные смерти соседствуют здесь с глубокомысленными "речами" героев.

Шокируют, правда, не изощренная аргументация персонажей в пользу убийств, например, а то удовольствие, которое они испытывают в процессе "преступления". Мамлеев передаёт больное сладострастие своих героев с такой отталкивающей яркостью, что хочется бросить книгу.

Тема смерти в романе далеко не главная, хотя и необходимая. Главная тема - потусторонний мир. Что там, за последней чертой? И как нам жить здесь, зная о загробном мире там? И каков он, тот мир? Об этом весь Мамлеев.

Возникнет ли у читателя катарсис, при ознакомлении с текстом "Шатунов", не знаю. Мамлеев говорит, что настоящая литература должна способствовать самопознанию, очищению и т.д., пусть и от противного. У меня этого не произошло.

Често говоря, дочитать не смогла. Сердце не выдержало.
Но точно знаю, что возвращаться к ней не буду, потому помещаю в прочитанные.
Несмотря, что включилось в разуме полнейшее отрицание, есть в книге моменты, которыми я восхищена.
Когда христианин Андрей Никитич сходит сума и воображает себя курицей. К этому состоянию его приводит страх смерти. Старичок убеждает себя в том, что любит людей и Господа.
А все описанные в книге отвратительные извращения доводили до головной боли. Потому и не стала читать дальше.

Знал я, что все люди разные. Но вот такого даже и не подозревал. Мамлеев даёт жара по полной. На первой же странице я подумал: чего-чего...? Да того. Старушка вышла из поезда на перрон и в сторонке справила нужду в припасённый пакет. Спустя ещё страницу - убийство на ровном месте. Ага думаю. Банальным это произведение не будет. Но всё это мракобесие в какой-то момент наскучило. Книга, уже затёрли эту фразу, отражение читателя. Я почти не отражался в этой книге. Философия есть, но смысла нет. И так пытался проникнуться и сяк, но всё ж я не оказался латентным маньяком.
Читатель будь осторожен, а если ты девочка будь осторожна.