Жюстина

Какой же, всё таки, Франсуа Де Сад милый дядечка!

Далее просьба не читать лицам моложе 18ти лет, и тем, кого смущает слово "жопа".

«Кто сказал: Казанова не знает любви», - не понял вопроса».
С. Калугин.
Почему эту книгу стоит прочитать?
1. Классику надо знать и уметь читать. Так как проблемы, заявленные в таких книгах, как правило, не преходящи и универсальны.
2. Сведения о сексе, полученные из журналов типа COOL и BRAVO, не всегда достаточны для удовлетворения любопытства и прочих потребностей. Правда стоит де Сад чуть-чуть дороже, но дешевле, чем Play Boy.
3. Вообще, тексты такого рода невольно развивают воображение, т.к. несильно детализированы. Правда, в данном случае, вы рискуете оказаться в его заложниках.
4. Если вы за порок - почувствуете себя оправданным, а добродетель - высмеянной, т.е. утвердитесь в своей позиции. Но вы и так в ней тверды.
5. Если вы за добродетель - подберёте и разовьёте контраргументацию и почувствуете порок высмеянным и обезображенным, утвердитесь в своей позиции.
6. Если вы не достигли определённого возраста и в действии не всё вам понятно, будет что обсудить с родителями и друзьями.
7. Если вы - нежная и чувствительная девушка, то разовьёте мышцы ног и живота, справляясь с рвотными позывами в наиболее красочные моменты повествования. Большинство моих друзей, согласились, что сие пособие является уникальным тренажёром для сердечно-сосудистой системы и средством понижения аппетита.
Почему эту книгу читать не стоит? См. пункты 1 - 7.
Примечания:
К сожалению, большинству из нас школа так и не сумела привить любовь к классицизму. Умение читать произведения такой формы доступны не каждому. Тем более, что де Сад органично соединяет аскезу композиции и стиля с распущенностью героев и обстановки. Плоские картинки объёмных прелестей главной героини, высокопарные диалоги, соблюдающие очерёдность, одна линия сюжета, и та до предела упрощённая, могут вызвать лёгкое раздражение. Зато школа описания получения удовольствия определённым путём заставляет не изумиться, а просто позавидовать. Чувства здесь, мнится, нет и быть не может. А на самом-то деле благоговения перед своей героиней автор так и не смог скрыть. Правда, проявляется она на фоне маскарадности произведения странно, как любовь первоклассницы, колотящей учебником по голове своего соседа (проявление садизма). Такие девочки, как правило, любят не только «соприкасаться» с возлюбленным посредством тяжёлых предметов, но и увещевать их. Так и у де Сада: герои на фоне декораций в стиле барокко обращаются Жюстину в свою «веру». Все они: и воры с большой дороги, и чиновники, и учителя, и сводни – отлично разбираются в философии и исправно цитируют библию.
Помнится, у Р.Шекли маркизу де Саду пришлось возглавить восстание с целью занять место Дьявола и править Адом. Что ж, на Земле он претендовал на гораздо более скромную роль, и в попытке разрешить спор добродетели и порока, судя по всему, так и не занял определённой позиции. Составители книги приводят две возможные развязки, написанные де Садом. В обеих, либертенка-ананистка Жюльетта добивается большого успеха и комфортной жизни, пока, оберегая свои принципы, Жюстина (её сестра) претерпевает надругательства. Как тут не вспомнить анекдот:
«- Я сегодня спас девушку от изнасилования
- Как?
- Я её уговорил». Торжество добродетели или же её крах - автор сам для себя не решил. Зато смерть её адепта неизбежна. История несчастной девушки, получившей воспитание в монастыре и попавшей в жестокий мир Франции XVIII, века начинается словами «тот не преступник, кто изображает/ поступки, что Природа нам внушает» (что естественно - то не без оргазма). А на самом-то деле хочется вспомнить слова одного из героев Фонвизина (тоже классик и тоже классицист): «Ничто так не терзало души моей, как невинность в сетях коварства».

Несколько удивляет большинство мнений о книге: грязно, пошло, мерзко, фууу.. Да, это не та книга, которую хотелось бы иметь в собственной библиотеке, но странно было бы ожидать другого от человека, само имя которого дало название склонности к насилию. Я не собираюсь выступать "адвокатом дьявола", но говорить, что это грязно и только, означает безмерно упрощать книгу.
По сути де Сад поднимает ту же проблему, что и Мисима, Хаксли, Достоевский: "тварь я дрожащая или право имею"? Другое дело, что пользуется он при этом крайне шокирующими методами и довольно посредственным сюжетом. Но философская составляющая довольно логична (я бы не советовала читать эту книгу людям с неокрепшей психикой).
И вообще, книга продолжает вызывать бурю протестов даже сегодня, в нашем донельзя распущенном обществе - кажется, де Сад своего добился. Вряд ли посредственность пережила бы века.

Хоспадибожемой. Не зря этот бред так отчаянно запрещали! Такого бреда… Это… Это… Это похоже на корявые кособокие рассказы с сайтов «Эротические истории», написанные детишками с гепертрафирующей фантазией Рабле, которую тоже не плохо бы рассматривать по Фрейду, и с полным отсутствием какого-либо ОПЫТА!

Такое впечатление, что человеку, который это писал, 15 лет и что он никогда в жизни не занимался сексом! Епт.

Что ни мужик у него – половой гигант. Ну просто чернобыльские все! Тогда как найти мужика с нормальным… Ну да ладно. Оставим это. Может, мадемуазель Жюстине так везет. Впрочем, ей слишком откровенно НЕ везет. Но не о сюжете же говорить в таком произведении? Хотя куда лучше было придумать ей ОДНО место со всеми интересующими милорда маркиза подробностями. А то прямо складывается впечатление, что все только о разврате и думают в бедняжке-Франции…

Такого бреда я не читала давно… Складывается впечатление, что мсье не имеет никакого, даже приблизительного представления о том, что пытается описать. Вопиющая нереальность бесит. Какие-то непомерные размеры, мужчины, способные, простите, отыметь по 60 (шестьдесят!) детей и ни разу не кончить за день, каждый день! Несчастных жертв ежедневно истязают до полусмерти, избивают – и это не мешает им годами оставаться цветущими и свежими, никаких ран и синяков нет у них уже на следующее утро, а о такой досаде, как «не могла пошевелиться после вчерашнего» не упоминалось ни единого раза за весь роман, чего бы героине не приходилось выносить на его страницах. Она переносит насильственный анальный секс, со специальным указанием на «явное несоответствие размеров»,без «всякого увлажнения» и «какой-либо подготовки» - и что же? Через полчаса она приходит в себя, встает и идет по лесу, страдая о… своей поруганной добродетели. Более никакого дискомфорта этот и все последующие подобные эпизоды ей не доставляют! Ее несчастные ягодицы и бока столько раз «изрывали в клочья плетьми» - а они продолжают быть «самыми божественными в мире». Собственно, каждая девушка и каждый молодой юноша-жертва – самые божественные в мире по красоте, такие, каких раньше никто и никогда не встречал. Оргии описываются по принципу «включить как можно больше действий», и автор нисколько не руководствуется исполнимостью подобных «композиций», не говоря уже о их удобстве и способности принести хоть кому-то удовольствие. Автор никогда в своей жизни не имел дела ни с одной женщиной, я готова спорить! Если несколько эпизодов интимной близости с мужчиной у него, возможно, и случались – то с женщинами мсье «не совокуплялся» никогда. Ибо он не имеет никакого понятия о том, как это у женщин бывает. Отсюда бесконечные «извержения» женской половины романа, «обильные струи», венчающие их оргазм, отсюда появление любой влаги обзывают этим самым оргазмом, отсюда же и клиторы в 8 сантиметров. О, переводить дюймы в привычную систему счисления тут просто опасно – иначе перед нами раскрывается чудная картина Франции с мужчинами, у которых интимные органы по 35 сантиметров в длину и ДВАДЦАТЬ – в диаметре… И так – каждый второй.

Утомительный бред больного воображения. С мукой читаю по главе в день, руководствуясь тем, что де Сад входит в произведения, которые стыдно не читать. Ибо надо знать. Я дочитаю до конца «Жюстину», и даже прочту еще пару известных вещей. Но, о мон дье, как же можно было ваять в печать порнографические романы, да еще и в 17 веке, не удосужившись хоть немного попрактиковаться на деле?..

Нет, я просто не могу молчать! *убиласьостену* Ну всему же должен быть предел!

Осторожно, тупой садистский бред

Дольмюс оторвал ей ухо; Кардовиль порезал правую грудь; Брюметон поцарапал левую; Нисетта два раза подряд ткнула ее ножом в правую ягодицу; ее сестра отрезала кусочек плоти от левой; Вольсидор, вооружившись шариком на нитке, утыканным со всех сторон шипами, довольно долго щекотал нежные стенки вагины; Лароз проколол вену на левом бедре; Жюльен оторвал зубами клочок от правого; Флер д'Амур размозжил кулаком нос, из которого ручьем хлынула кровь; Сен Клер засунул стилет на полдюйма в живот; первый негр сделал несколько надрезов на обоих плечах, второй уколол шейную вену.

++

И не думая ни о той крови, которую она прольет, ни о страданиях, которые причинит невинной девушке, обезумевшая Зюльма на глазах злодеев, возбужденных этим зрелищем, закрыла вход в вагину нашей героини одним умелым швом. Следом подошла Нисетта и таким же образом забаррикодировала храм Содома.

++
Еще всю ее изорвали на клочки с двух сторон гвоздями и избили кнутами. Ну и отымели всеми способами, разумеется. Ах, еще же утыканный шипами шарик, который изорвал ей задний проход и влагалище "до самой матки".

Ну и что же? Стоит всего лишь наскоро промыть ее раны прямо на месте – и она приходит в себя. Она уже готова молить и просить, рассуждать о справедливости, оплакивать СВОЕ ЧЕСТНО ИМЯ, и, главное, она ходит! Да что там ходит – она больше вообще не вспомнит о вчерашних неприятностях!

Такое впечатление, что ей раны промывали диким сельдереем из "Детей капитана Гранта"!

Мда, ожидала я чего-то другого от апологета насилия, ну да ладно, классика же, все дела, ознакомилась, причастилась и слава Богу.
Больше всего, конечно, поразило количество странных мужчин в жизни Жюстины, их, мужиков, хватает, безусловно, но что ж она, козочка, ни одного нормального не повстречала, это жутко неубедительно.
Также неубедительно то, что встречи с мерзкими извращенцами не научили героиню быть осмотрительнее.
При всём уважении к жизненному опыту маркиза де Сада, добродетель и тупость - две разные разницы, которые он почему-то объединил в одной Жюстине.
Можно было бы серьёзно сократить объёмы романа, но это так, моя критичность даёт о себе знать.
Слабонервным и впечатлительным барышням не рекомендовала бы, автор со знанием дела заклинивается на не особенно приятных моментах.
Теперь самое оно почитать что-то из барона фон Захер-Мазоха.

Я считаю эту книгу очень важной именно сегодня и востребованной. Всё то, что нам вещается через СМИ было написано Донатьеном… более двух веков назад, ну только у Донатьена это доведено до логического конца, хотя и выглядит несколько абсурдным. В принципе «садизм» - это философия обывателя… с комментариями. Некоторые соображения…

Во-первых, де Сад берёт ошибочный термин и весьма своеобразно его доказывает. Априори задано, что материальное благосостояние, положение в обществе и власть – это высшие ценности. Затем автор изображает добродетель Жюстины с его точки зрения, а на самом деле, он изображает не добродетель, а отсутствие греха. Наверное, сложно понять тонкости, но это не совсем одно и тоже. А потом автор изображает к чему приводит отказ от греха в мире априорно заданных ценностей. Если Бога нет, то автоматически мы оказываемся в проблематике де Сада, где нет искренности, а есть лишь хорошие манеры, где нет любви, а есть секс, где нет веры, а есть лишь знание, где в материальном достатке могут жить лишь насильники, убийцы и воры. Мир де Сада плоский.

Во-вторых, бесконечно люблю этот роман за последовательный гуманизм. "Гуманизм" - не что иное как "человечность" (в переводе с латыни) в качестве противопоставления Божественности. Если Бога нет, то Донатьен Альфонс маркиз де Сад прав сразу и во веки веков, добродетель до хорошего не доводит. Только маленькая оговорка, то что автор изображал как добродетель, таковою не является... Маркиз де Сад - лишь иллюстрация "если Бога нет, то всё можно" ФМД. Вообще роман настолько полезен как учебник жизни от противного, что о лучшем и мечтать не приходится. Этот роман – опровержение ценностей современной цивилизации: демократия-СМИ-пропаганда-попса-потребление-типо_здоровый_образ_жизни.

В-третьих, оправдание убийц и распутников звучат очень гуманно, так как и должно звучать - это последовательный гуманизм. Последовательные гуманисты Томас Мор и Томмазо Кампанелла в своих мечтах о лучшем будущем человечества выстраивали в своих книгах концлагеря... из самых лучших побуждений. Просто, если человек забыл что такое хорошо и где бывает плохо, то последствия не заставят себя ждать.

В-четвёртых, читающая публика почему-то недооценивает сей труд маркиза, хотя с интересом читает биографию этого весёлого парня или смотрит спектакль «Маркиза де Сад» по одноимённой пьесе Юкио Мисимы. Есть, кстати, ещё «Жюльета или успехи порока» того же де Сада. Маркиз – выдающийся мыслитель, только его философия тупикова. «Жюстину», наверное, можно воспринимать и как эротику и как порнографию – это уже на усмотрение читающего. Можно читать эту книгу и как философскую драму. Философия гуманизма ущербна и автор это весьма убедительно доказывает.

В-пятых, этот роман – чистая утопия.

мерзкая,отвратительная,бессовестная,завораживающая

Данный сборник эротических фантазий автора (или это был отчет о проделанной работе?) с легкостью уместился бы страницах на 10-15: автор излагает свою точку зрения на добродетель (3 страницы), предается философским рассуждениям (еще 3 страницы) и описывает свои любимые извращения (оставшиеся страницы). Но Маркизу де Саду возжелалось растянуть все это аж на 300 с лишним страниц, читать которые я, уж простите, задолбалась.
Точка зрения автора быстро становится понятной, и она, конечно, имеет право на существование, как и любая другая. Я ни разу не тургеневская девушка, однако действо, происходящее в книге - ну это же отвратно, товарищи. Никогда не пойму, что может быть сексуального и возбуждающего в жестоких пытках, копрофилии, кровопускании и иже с ними. Вот так прочитаешь и порадуешься, что ты - совершенно нормальный человек, и чтобы получить удовольствие, тебе не нужно прибегать к подобным извращениям. Разве что в этом достоинство книги. Других, увы, не вижу.

Мерзости я изображаю лишь для того, чтобы вы могли проникнуться к ним отвращением, и чем они чудовищнее, тем больше это отвращение должно быть.

Отбросив в сторону шокирующий эффект, на который автор, собственно, и рассчитывал, мы увидим, что перед нами одно из величайших творений человеческого разума, прекрасно характеризующее эпоху, современником которой был Донасьен.
Это было время, когда дворянство погрязло в разврате и пороке, вырождаясь с бешеной скоростью. Наслаждаясь безнаказанностью власти, «благородные» люди довели страну до тотальной нищеты уровня каменного века. «После нас – хоть потоп», - эти слова принадлежат сами знаете какого поведения женщине, и прекрасно характеризуют скотство и вырождение дворян (причем о вырождении можно говорить в прямом смысле, - инцест пользовался широчайшей популярностью). Религия в то время отменно выполняла свою миссию: одурачивание глупых людей с целью добровольного их порабощения и мазохистского терпения к издевательствам.
Поэтому работы де Сада следует рассматривать как гротескную чудовищную картину морального разложения «высшего общества», которое, прибегая к той же морали, держало на цепи и под плетью (иногда в буквальном смысле, что и показал остроумный циничный маркиз) весь французский народ. Эта поруганная добродетель предвещала скорый конец эпохи выродков и революции философской мысли. Не говоря уже о революции политической. Но это уже мало волновало философа-мизантропа.
Напоследок приведу отрывок из стихотворения «Парижская оргия» Артюра Рембо, который будет здесь весьма уместным:

Пей – до бесчувствия! Когда взойдет нагая
И сумасшедшая рассветная заря,
Вы будете ль сидеть, над рюмками рыгая,
Бездумно в белизну слепящую смотря?

Во здравье Женщины, чей зад многоэтажен!
Фонтан блевотины пусть брызжет до утра –
Любуйтесь! Прыгают, визжа, из дыр и скважин
Шуты, венерики, лакеи, шулера!

Сердца изгажены, и рты ничуть не чище –
Тем лучше! Гнусные распахивайте рты:
Не зря же по столам наставлено винище –
Да, победители слабы на животы.

Раздуйте же ноздрю на смрадные опивки;
Канаты жирных шей отравой увлажня!
Поднимет вас поэт за детские загривки
И твёрдо повелит: “Безумствуй, сволочня,

Во чрево Женщины трусливо рыла спрятав
И не напрасно спазм провидя впереди,
Когда вскричит она и вас, дегенератов,
Удавит в ярости на собственной груди.

Паяца, короля, придурка, лизоблюда
Столица изблюет: их тело и душа
Не впору и не впрок сей Королеве блуда –
С неё сойдете вы, сварливая парша!

Когда ж вы скорчитесь в грязи, давясь от страха,
Скуля о всех деньгах, что взять назад нельзя,
Над вами рыжая, грудастая деваха
Восстанет, кулаком чудовищным грозя!”

(Из письма к жене от 14.12.1780)
Я полагаю, что читать де Сада (раз уж взялись) стоит непременно с некоей долей юмора. Черного, естественно. Потому что без юмора получается кромешный адъ как у Пазолини (хотя не без некоторого стилистического изящества). Насчет филосовской составляющей меня терзают смутные сомнения: понятно, что богоборчество и все такое, но воспринимается это как что-то второстепенное, вставленное в роман для отвода глаз. С другой стороны, Пруст вот был поклонником, что-то ж он в нем нашел? Считать это порнографией несколько неверно, все-таки у порнографии одна лишь функция - возбуждать, вряд ли сей опус в этом поможет. Почему автору не давали покоя эротические фантазии, вполне можно объяснить: относительно здоровый физически, развращенный воспитанием (отец Сада тоже был гедонистом и либертеном) молодой человек заточен в четырех стенах, его неплохо кормят и не обременяют каким-либо физическим трудом. Интернета у бедняги нет. Что остается - мастурбировать и писать мемуары. Что касается развращенности: в статье Загурской о де Саде, к примеру, говорится, что на тот момент среди аристократов пирушки с оргиями, беспорядочные половые связи и т.д. - обычное дело, и маркиз в этом плане как раз зауряден, просто кроме него мало кому в голову приходило все свои фантазии записывать. Можно также воспринимать творчество де Сада как провокацию и стяжание скандальной известности, но тогда он сам себе рыл, получается, яму,провоцируя противников держать его в заточении подольше. Такой выходит литературный Игги Поп 18-го века, правда, однобокий: Игги Поп, который вышел на сцену и снял штаны, но спеть забыл.