Заповедник

Как же тяжело писать что-то на наших. Не знаешь с чего начать и чем закончить, мысли застревают в идеях, фразы в деепричастных оборотах! Но коли уж взялся, надо доделывать, я так считаю.
Как и в случае с Чарльзом Буковски, для меня большая загадка, как сильно пьющие и пишущие об этом без обиняков писатели могут быть любимы непьющими людьми, особенно женщинами. Наверное, тут срабатывает неписанное правило, что девочки любят плохих мальчиков! Конечно, сравнивать Буковски с Довлатовым не совсем корректно. Если первый - убеждённый маргинал, которому, по большому счёту, кроме выпивки и секса ничего от жизни не надо, то второй - интеллигент, культурный, ищущий признания писатель (талантливый и осознающий свой талант), но не получающий его, будучи отвергаемым советской литературной бюрократией, которая классифицирует его творчество, как диссидентское. От чего и пьёт главный герой Довлатова, Борис, топя в стакане печаль. Главный герой - это, очевидно, альтер-эго самого Довлатова, к гадалке не ходи. Вообще, я так понял, у него много произведений носят автобиографический характер. "Заповедник" повествует нам о конкретном периоде в жизни писателя, когда он какое-то время работал в Пушкинских горах экскурсоводом, пытаясь как-то отвлечься от навалившихся проблем и общего разброда и бардака в жизни, в частности, семейной. Ему нужна точка отсчёта, работа, деньги, спокойная обстановка, чтобы навести порядок в голове. Заповедник - оказывается хорошо подходящим для этих целей местом.

Со знанием дела, автор живописует нам советскую действительность:

– Успокойтесь, – прошептала Марианна, – какой вы нервный… Я только спросила: «За что вы любите Пушкина?..»
– Любить публично – скотство! – заорал я.

Искромётный юмор, пропорционально разбавляемый грустью о несбывшемся, а так же просто описания окружающего мира и людей вокруг - это заслуживает самых лестных отзывов. Однако, гладкое повествование, где "всё вроде начинает налаживаться", постепенно начинает подразумевать некий натяг - за которым закономерно должен последовать какой-то взрыв. Им оказывается приехавшая в гости жена, с которой, насколько мы понимаем, они сейчас не живут вместе.
К сожалению, тут невозможно обойтись без спойлеров, хотя я и стараюсь без явных. Отдельного упоминания стоит история знакомства Бориса и Татьяны. История странная какая-то, довольно трогательная, но при этом какая-то схематичная что-ли, как-будто художник несколькими взмахами кисти набросал нам пейзаж - это ещё не картина, но впечатление получено. Отмечу, что автор акцентирует внимание на том, что Татьяна обычно была пассивным звеном отношений, просто на всё соглашалась. Но в настоящем нашего героя ситуация изменилась, Татьяна чувствует ответственность за ребёнка и хочет эмигрировать из Советского союза. И тут уже Борис оказывается пассивен, он не хочет покидать Родину и, по большому счёту, непонятно, дело ли тут в каких-то принципах или в банальной нерешительности:

Всю жизнь я ненавидел активные действия любого рода. Слово «активист» для меня звучит как оскорбление. Я жил как бы в страдательном залоге. Пассивно следовал за обстоятельствами. Это помогало мне для всего находить оправдания. Любой решительный шаг налагает ответственность. Так пускай отвечают другие. Бездеятельность – единственное нравственное состояние…

Однако перед Татьяной дилеммы больше нет: она решила уезжать, потому что считает, что потом может быть поздно. Думаю, многие тут выкрикнули бы из зала: "Ну, и правильно!" А я не знаю, что сказать.

И вот произведение, начавшееся с хохм и злободневной сатиры, достигает своего отрицательного апогея:

Как-то раз она сама мне позвонила. К счастью, я оказался на турбазе. Точнее, в библиотеке центрального корпуса. Пришлось бежать через весь участок. Выяснилось, что Тане необходима справка. Насчет того, что я отпускаю ребенка. И что не имею материальных претензий. Таня продиктовала мне несколько казенных фраз. Я запомнил такую формулировку: «…Ребенок в количестве одного…»

Ну, и - пьянство, боль, всё закружилось, замелькало...
В завершении своей писанины, укажу на то обстоятельство, что в процессе чтения, я вспомнил: читал уже "Заповедник", давным-давно. И тогда, похоже, не воспринял - не срезонировало. Повторное знакомство, по всей видимости, у нас получилось более удачным. Скажу, что, по моему, книга стоящая - смешная и одновременно грустная, и в контрасте чувствуется мастерство. Здесь нет какой-то большой философии или даже каких-либо жизнеутверждающих идей, герой не обладает титанической силой характера или чем-то другим эдаким - он вполне обычный, может быть даже заурядный, человек. Он просто рассказывает о своей жизни, давая нам возможность соприкоснуться с тем временем и тогдашними проблемами.
Вот такая история. Всё, больше не могу писать! Срочно надо выпить, хотя так и спиться недолго, ограничюсь-ка я, пожалуй, сегодня какавой с чаем.

Это любимейший Довлатов и его главный роман. Да простят мне любители других его шедевров, но я читала где-то в интервью, письмах или статьях, что он сам считал именно "Заповедник" своим лучшим творением.

Мне тяжело о нем писать. Наверное потому, что после трех прочтений и несчетного числа прослушиваний аудиокниги я уже перестала воспринимать его как литературное произведение. Это жизнь, во всей ее простоте и курьезности, безысходности и оптимизме, алкоголе и поэзии. И это довлатовская жизнь уже стала частью моей жизни, с горчинкой и изюминкой - словно сладкий чай пьешь с будербродом с горчицей. И горит все и сладко...

Когда-то я подарила своему бывшему мужу самый дорогой подарок - сокровище Довлатова. А потом SL писал его в жеребьевку все два года существования моего книгоклуба, и вот жребий пал на "Заповедник". По иронии судьбы случилось это в аккурат в период развода и SL на обсуждение не пришел. Мне пришлось одной воевать своей любовью против справедливых нападок в адрес писателя... Но любовь - безоружна, я не смогла его отвоевать. Но на этом обсуждении я поняла, что с Довлатовым нужно общаться наедиене, один на один. Иначе - теряется его обаяние. Да и вообще, далеко не каждый способен понять его гениальность. Для этого нужно жить и чувствовать мир на той же частоте, что и он. И если вам не пришелся по душе Довлатов - значит просто вы с ним не одной крови...

Диссидентство-диссидентство-диссидентство. Валить-валить-валить.
Вы прочли краткий пересказ повести Сергея Довлатова «Заповедник».

Чтобы полностью понять и прочувствовать эту книгу, как мне кажется, нужно искренне и от всей души ненавидеть совдепию. Ненавидеть ее всю целиком, не вдумываясь в это чувство, не раскладывая его на отдельные за и против, не пытаясь понять и проанализировать свою ненависть — просто ненавидеть. Душой и сердцем, а не умом и холодной логикой.

Во всей своей красе предстает перед нами с самых первых строк тот самый махровый совок. Желтый, как прокуренный воздух деревенского кабака, как зубы толстенной официантки в синем фартуке, как стены заплеванного подъезда в свете тусклой, тоже желтой, лампочки.
Вонючий, застойный, настолько безнадежный, что хочется безумно выть, рвать волосы клочьями и валить, ВАЛИТЬ из этого зассаного ада как можно скорее.
Нет тут ни какой-то благородной мрачности и неотвратимости Большого брата, ни безумного Паланиковского надрыва — ничего того, что можно было бы идеализировать, обозвать красивым словом «фатум» и поэтично с ним бороться.
Только большой воспаленный прыщ, который в девяносто первом будет безжалостно стиснут стальными пальцами и зальет всю страну ручьями смрадного гноя.
И обложка у книги подходящая — желтая, как несвежая «Правда» и какая-то бэушная, отдающая плесенью советских библиотек.
Что-то такое отчаянное, хоть кричи, ужасающее, как слово «Леспромхоз», от которого за версту несет бюрократической волокитой.

Но Довлатов не таков...

Может с моей стороны неправильно так запойно увлечься творчеством Довлатова, но вышло так, что читать его я начала совсем недавно, непозволительно недавно. И то, что я читаю, мне нравится. Эта лёгкая невыносимость бытия, преподносимая Довлатовым через призму иронии, самовосприятия гениальна. Ничего лишнего, ничего пафосного или надуманного. Жизнь - такая, какая есть.
Точные формулировки, яркие характеры, ненадуманные проблемы, любовь - вот то, что меня подкупает.
Понятно нежелание выезжать в Америку. Человеку, зарабатывающему на жизнь при помощи литературного творчества, репортёрства, сложно преодолеть языковый барьер. Собственно, "на чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать".
И о Пушкине всё очень точно. Причём с пометками о том, что это личное восприятие, не претендующее на глобальность и всеобъемлемость.

После Довлатова так и не смогла полюбить, ну хотя бы заинтересоваться, ни Бегбедером, ни Толстой, ни Гришковцом (да, для меня они все авторы одного жанра, смеси художественного слова и дневниковых записей). Все бледны по сравнению с ним)
Так можно было написать только в СССР и только в "застой".
Если Онегин - это энциклопедия 19 века, то произведения Довлатова запросто могут стать энциклопедией 70-80 гг СССР.

Читать Довлатова - это все равно что застольничать с хорошим умным и острым на язык человеком. И сюжета связного нет, и морали вроде бы ты тоже никакой однозначной не выносишь - а остается такое теплое приятное чувство - наш человек!

В "Заповеднике" Довлатов как раз особенно "наш", такой, какого могут понять и любить исключительно русские люди, настолько он искренний и ироничный над собой и над жуткой советской действительностью вокруг.
Да он гуляет и бухает, "кадрится" с барышнями, но он во всем открыт и искренен. И это обезоруживает. Он насмешлив и ироничен, когда рассказывает о том, насколько разные люди "водятся" в заповеднике.

Очень! Очень нра!
9 из 10.
И обязательно читать книгу - потому что аудиоверсия не дает возможности наслаждаться этими строчками глазами - а это очень нужно в данном случае.

Вторая замечательная вещь писателя. Как и почти везде у Довлатова - нет особого сюжета, но хуже от этого совершенно не становится. Его сила - в языке и стиле, в неожиданных, порой парадоксальных заметках-размышлениях "по поводу", в потрясающе метких образах и сравнениях. Ну разве забудешь, например, эту самую "рожу, щедро украшенную синими глазами"! А его рассуждения о личности Александра Сергеевича - просто как будто Довлатов прочел все мои неясные, неоформленные мысли на эту тему и сконцентрировал их в нескольких точных, ёмких фразах! Ведь я часто думала - почему я так люблю Пушкина? Толстого уважаю, Достоевским восхищаюсь, Чехову поражаюсь... а Пушкина просто люблю. Вот теперь точно знаю - за что, спасибо Довлатову!
И как понятны его метания с отъездом, упорное нежелание эмигрировать... мне кажется, что если б его не вынудили - он вряд ли бы уехал. С его тонким, обостренным чувством языка, русской культуры, русской словесности - что ему было делать ТАМ, кем мог он себя ощущать в этой чужой, неродной языковой среде? Это человеку с задатками бизнесмена по большому счету все равно, где жить - выучил язык в пределах необходимости, и делает свой бизнес. А Довлатов, который сам себе - Заповедник истинной русскости, истинной культуры -да, невыносимо ему было, наверное... Недаром он и прожил там удивительно мало.

Что есть заповедник?
Нетронутой целины кусочек, в глубинах суеты и затхлости. Где дышится легко и мыслится светло. Пока не познаешь искусственность границ и ограниченность шага.
Вот так и главный герой, бежит в Природу, Пушкина, Себя... Закрывается, схлопывается, отгораживается... Но жизнь она не здесь, за искусственным забором и грубыми мыслями. Она там. Где многолюдно, суетливо, тоскливо и зачастую скучно. Но мы именно таковые, и только там проживаем...

Знаете, я совершенно разучилась писать рецензии. А когда-то в школе учительница литературы даже ксерокопировала мои сочинения. Не знаю, надо ли это как-то исправлять или пустить на самотек?.. Деградация очевидна))
Я сторонилась и сторонюсь советской литературы, и вообще как-то с подозрением отношусь к отечественным авторам, уж не знаю, откуда такое предубеждение. И, пожалуй, если бы не флэшмоб, я наверняка не прочитала бы эту книгу. А тут, на следующий день после нового года, как-то совершенно само собой получилось.
Довлатов потряс меня. Это не описать словами, я погрузилась в его повесть с головой. Ощущения крайне противоречивые. От восторга до безысходности. Надо учитывать и то, что в это время года мной обычно, а в этот раз особенно, завладевают меланхоличные и упаднические настроения.
Его ирония не зла, искрометна и грустна одновременно. Он писал живо, образно, и как-то по-настоящему. Я видела как наяву всех персонажей, как сама слышала все эти реплики, диалоги и самокопания.
Его фееричный слог привел меня в восторг, и все же после закрытия последней страницы на душе осталась горечь.
Теперь я ещё больше убеждена, что недоверие к советским писателям было оправдано, они умеют расковырять душевные раны.

Флэшмоб 2012. Совет - sliver-drum
1/20