Голодная дорога

Что характерно - отзывы на "Голодную дорогу" написали только те лайвлибовцы, кто воспринял её нейтрально. Ведь нелегко что-то анализировать с высоты седьмого неба, на которое возвела меня автобиография дитяти -призрака.
Бен Окри происходит из народности уробо [Urhobo], обитателей дельты реки Нигер. Его матушку зовут Милосердие, его батюшку зовут Серебро. Исконная религия уробо предполагает существование наряду с телом физическим тела духовного, способного к путешествиям вплоть до полёта на Луну, общению с другими такими же духами и восприятию невидимого мира. Уробо верят не только в посмертие, но и в досмертие, вполне платоновское.

Есть много причин тому, что новорожденные плачут при рождении, и одна из них — внезапное отъединение от мира чистых форм, где все вещи созданы из волшебства, где нет страданий.

Иногда случается, что дух клянётся возвращаться в досмертное блаженство, не задерживаясь в подлунной юдоли. Появившись на свет человеческим детёнышем, он или она рано умирает. Юдоль, что греха таить, у нас не сахар, духов понять можно. Такую клятву принёс и Азаро, когда ещё не был Азаро. Но, родившись и заплакав от нестерпимой боли и отвращения, он увидел измученное лицо своей мамы, полюбил её и решил не бросать.

Собственно, весь роман и состоит из взаимоотношений мальчика-духа с могущественными собратьями, которые призывают его к исполнению обета, домогаются, строят козни, соблазняют, искушают, и наконец, просто прикалываются в меру способностей. Азаро их видит и слышит, никто же иной - ни мама, ни папа, ни соседи - не воспринимают. В более "цивилизованном" обществе куковать бы ему в психбольнице, до гробовой доски кушать бы рисполепт. Но это Нигерия, дети. Здесь мир иной - не только кара, но и дар. При том, что Азаро отроду существует среди самых замысловатых многоглавых, многоочитых, чешуйчатых, пернатых, летучих, ползучих горящих, текущих и вовсе не описуемых, он полностью вменяемый малец с пытливым умом и незлобной душой. По большому счёту он не различает реальность и... и другую реальность, человеков и... прочих Имеющих Быть. Для него, допустим, Иеремия-фотограф, собирающий демонстрантов в свой мистериальный ящик, дабы потом оживить, и Король Духов, существо облика прекрасного и котообразного - одного порядка. Они есть, этим всё сказано.

А вот Король Дороги сожрал все жертвы, всех жертвователей, всех жрецов, а под конец - сам себя. Его нет. Но сожрать он способен по-прежнему. Зачем, вы думаете, перед каждым выходом в путь приносить жертвы на перекрёстке?

Дорога пришла к человеку домой,
Дорога сказала: Ты - мой.

Я плыла по "Голодной дороге", как по течению долгой, медленной, но коварной реки. Никакой завязки - кульминации - развязки, никакой схемы Окри не признаёт, не в его это традициях. Последовательно проходят перед читателем чудные, красочные картины, и Азаро не утруждается даже намекнуть, где "по-настоящему", а где "не по-настоящему". Он играет всерьёз, этот пацан. Для него всё по-настоящему.

И мыслящий кабак мадам Кото, обретающий всё большее сходство с избушкой на курьих ножках (а сама мадам - Баба Яга, я узнала её!).
И буйный, наивный, дурашливый Папа, грузчик и боксёр, чьи отношения с Мамой - энциклопедия мужественности, увы, не всегда синонимичной мужеству.
И предвыборная раздача сухого молока под лозунгом: "Богатые - за бедных!"
И зловещий ночной ритуал оборотней в погонах.
И два фута бриллиантовой дороги, которую построили волшебные существа.
И пьяницы, и воины, и нищие, и богатеи, и громилы, и проститутки, и знахари, и убийцы, и убитые.
И бесчисленные души умерших людей, зверей, птиц, деревьев.
И сапфировый взгляд кота-монарха, которому любые, самые плотно сомкнутые веки - как распахнутые двери.
И Мама.

Откуда это: "...отнят будет дар пророческий у пророков и передан детям и безумцам"? Восхитительный, великолепный Окри, путешественник по Голодной дороге, собиратель сбывшихся и несбывшихся пророчеств. Клуб "Белый кролик" снова проявляет безукоризненный вкус.

Что до перевода...

Эта книга — наглядный пример того, как непросто научиться понимать людей других человеческих культур. Человеческих — и то на грани возможного! А уж если негуманоды, так и вообще скорее всего никак. (Ау, негуманоиды, слышите? Живите себе спокойно, и занимайтесь своими негуманоидными делами! У нас нет поводов для споров!!!)
Наверное книга специально написана переводчиком вот таким псевдосуконным, псевдопростецким, полуподростковым языком, чтобы как можно глубже погрузить нас в мир африканской нигерийской деревни, мир буша, мир дикости и варварства (с точки зрения представителя европейской культуры). Трудности понимания усугубляются тем, что рассказчик без всяких переходов то находится в реале, в "здесе", то вдруг оказывается в мире духов нигерийского происхождения, и тогда вообще полный отпад, сюр на сюре сидит, и сюром погоняет! В принципе повествование представляет собой причудливую и малорегулируемую как автором, так и читателем смесь потоков сознания и бессознания. Вы пробовали когда-нибудь внятно записать всё, что происходит с вами в снах? Когда причудливо перемешивается сюжет сна, перетекают друг в друга персонажи, вязь событий полуаморфна-полуконтурна, и все предметы и персоналии сна находятся в какой-то непонятной неявно-явственной связи... Трудно, практически невозможно!.. Вот и автор старается сделать то же самое — рассказать белому, европейскому человеку с белым, европейским менталом то, что является сутью жизни Главного Героя книги — существование одновременно в двух (а в двух ли?) мирах... Явь и Истиный Мир...
Не скажу, чтобы это было совсем уж не интересно (наверное при чтении "Голодной дороги" испытываешь одновременно два разнонаправленных чувства: интерес и полупечальную скуку одновременно. Интерес потому, что мы мало что знаем об Африке вообще, и о Нигерии в частности, а книга насквозь пропитана... нет, не пропитана, а попросту СОСТОИТ из Африки! А скучно потому, что по мере чтения книги всё чаще натыкаешься на ощущение дежавю: все эти причудливые 3-х, 5-ти и 7-главые духи, непрерывно дерущиеся и воюющие с ГГ и друг с другом; все эти описания непрерывно пьющего огогоро и занимающегося то работой, то боксом отца; все эти малоразвивающиеся в событийном плане посещения местного бара Мадам Кото; вся эта псевдополитическая напряжённость и возня вокруг этой "политики"; и многое многое другое оставляют ощущение бесконечной "деньсурковщины"...), но слишком уж густо намазано вот этого полусъедобного... (ищу словечко!)... мистикореализма. Но, в романе чётко обозначены несколько главных мыслей: Всё в мире взаимосвязано; Каждый человек является только лишь звеном цепочки и содержит в себе бесчисленное множество предков и потомков одновременно; Время не то, что мы о нём думаем... и другие.
А вообще, если представить, что описания африканской действительности автором не придуманы и, скорее всего, в основном соответствуют реальности, то я искренне благодарю Бога за то, что я родился в России!!!
Оценка 8 из 10, читать было интересно, но не увлекательно, как-то так! И ничуть не жалею, что прочитал, скорее наоборот...
P.S. Специально к встрече литературного клуба "Белый кролик", Санкт-Петербургu

И не было среди нас тех, кто хотел рождаться вновь. Нам не нравились суровость бытия, неутоленные вожделения, вопиющие несправедливости мира, лабиринты любви, равнодушие родителей, сам факт существования смерти, и особенно - удивительная слепота Живущих: они не видели, что живут среди прекрасных созданий Вселенной. Мы страшились бессердечности этих слепых от рождения, ведь лишь немногие из них только еще учились видеть.

Это слова главного путника Дороги - Азаро. Он абику, ребенок-дух, и на ребенка похож лишь внешне. Мы видим мир его глазами, и ах, как много он может открыть тем слепым от рождения, которые не способны разглядеть дальше своего носа. Но - надо ли? Азаро, дитя вечности, твои слова так манят и завораживают, гипнотизируют и обволакивают... И вот мы уже путаем сон с явью, видение с реальностью - нам нужны границы. А для тебя их не существует.

Нам, читателям нелегко следовать за Азаро по этой дороге. Нелинейное повествование - и постоянные встречи с колдунами, призраками, оборотнями, волшебными талисманами, заклинаниями, превращениями... Мертвые борются с живыми, духи свободно чувствуют себя среди людей, едят и пьют, да еще и потешаются - это ведь не те бесплотные духи, к которым мы привыкли? Они неотличимы от нас. И вот уже невольно хочется оглянутся и посмотреть повнимательнее - а что, если они и вокруг меня?

И эта ирреальность, она настолько переплетена с бытом - грубым тяжким бытом беднейшей африканской республики, беднейшей семьи - что возникает ошеломляющая канва, где магия неотделима от суровости самой что ни на есть Реальной жизни. Где ежедневно сражаются за кусок хлеба, миску супа, убогий жилой угол... Тяжкий физический труд, неграмотность - и огромная, всепоглощающая и всепрощающая любовь царит в семье Азаро, между его родителями. Как они сплочены! В ужасных условиях, в которых белый человек уже проклял бы все на свете и наложил бы на себя руки, родители все равно думают только друг о друге и о единственном ребенке. "Моя жена", "мой сын" - вот как они обращаются друг к другу, и эти слова значат там куда больше, чем в нашем "цивилизованном" обществе. "Папа" и "Мама" не случайно в тексте набраны с большой буквы. Кстати, Папа - необыкновенно обаятельный, легкомысленный, сильный, смелый и очень наивный человек. Опасное сочетание, Азаро и Мама это хорошо понимают. Но сколько бы рискованных глупостей он не совершал, все это ради них, только ради них - сын и жена еще больше любят его за это.

Повествование не обрывается, не ставит точку. Оно как будто медленно тает в воздухе... Дорога слишком длинна, она не может вот так закончится, она будет виться спиралью бесконечности, день за днем, шаг за шагом...

Да, я понял. Символ жизни — не поэт, что творит слова,
И не воин с твердым сердцем, не работник, ведущий плуг,
— С иронической усмешкой царь-ребенок на шкуре льва,
Забывающий игрушки между белых усталых рук.
Николай Гумилев «Жизнь»

Много дорог ведет в Африку, но только одна ведет из Африки
Бен Окри «Голодная дорога»

Африка входила в меня по каплям, как наркоз, Гумилев заманивал пантерами и ненюфарами, Хемингуэй увлекал блистанием снегов Килиманджаро, баронесса Бликсен с неженской силой и женственной любовью рассказывала о своем романе с Кенией, но все они были лишь предтечами. И вот пришел Бен Окри со своей «Голодной дорогой» и напоил меня допьяна тропическими ливнями, древними сказками, болью и радостями простых людей уробо, лунным светом и вздохами дороги-реки.

Это книга-миф, и она развивается подобно мифу, накручивая спираль за спиралью, все время возвращаясь к исходной точке, но на уровень выше. Это полуденный свинг, это древний змий, поднимающийся из архаичных глубин памяти, это мальчик-король, живущий в драгоценном дворце, это старик с золотыми копытцами, это кот с изумрудными глазами, это Великая Матерь с огромным животом, заключающем в себе весь мир.

Нигерия. Эту страну можно отыскать на карте, но вряд ли вы найдете в географических атласах и руководствах для путешественников те дороги, по которым бродит главный герой романа мальчик Азаро. Это дитя абику, ребенок-дух, который в мире духов принес клятву возвращаться туда вновь и вновь до тех пор, пока он не перестанет рождаться на земле и не останется навсегда в том волшебном сне, где нет страданий и уродств нашего мира. Эти дети стремятся назад и безжалостно разрывают утробы своих матерей, но Азаро, увидев лицо Мамы, измученной бесконечными родами, лицо в кровоподтеках, нарушил клятву и вышел на свет, чтобы сделать ее счастливой.

Но счастье – тонкая материя в любой точке мира, а в Нигерии – это точно не презент в подарочной упаковке и не кусок праздничного пирога, жизнь здесь жестока и скудна, поэтому трудно постичь, как эти люди умудряются хотя бы просто выживать. Их действительность – вечная битва: они воюют с голодом и невзгодами, с крысами и насекомыми, с лжецами-политиками и друг с другом, с духами вокруг и с духами в себе. Порой трудно уловить переход между мирами, а Азаро и вовсе его не замечает, он идет в бар мадам Кото и оказывается в заколдованном лесу, он ускользает от духов лесных, и возвращается на вечеринку колдунов, он убегает от колдунов, но ему приходится сражаться с вечно голодной дорогой, сжирающей неосторожных путников, и когда, потеряв представление о пространстве и времени, он добирается, наконец, домой, на него обрушивается гнев отца и отчаяние матери.

Здесь хочется сказать про Папу и Маму, но очень трудно найти слова. Смиренная Мама, принимающая эту жизнь, как дар, чтобы она ей ни несла, и Папа, гневная стихия, Черный Тигр, задавленный работой и нуждой, но не сдающийся, бросивший вызов всему миру, на грани безумия шагающий в пропасть и взлетающий на небо. Вместе со всем повествованием они летят по спирали в бесконечность и становятся все мудрей, но при этом остаются детьми, непосредственными, игривыми. Они верят в свою судьбу, они верят в добро, они верят в жизнь. Вот она Мама:

- Наша судьба хранит нас. Ничего не бойся, мой сын. Худшее, что они могут сделать - это убить нас.

А это Папа, уже рожденный в третий раз после своих смертельных битв (или умерший?):

…Сын мой, наш голод может изменить этот мир, сделать его лучше, сладостнее. Люди, которые видят только глазами, ничего не ВИДЯТ. Люди, которые слышат только ушами, ничего не СЛЫШАТ. Гораздо труднее любить, чем умереть. Люди больше всего боятся не смерти, они боятся любви. Сердце наше больше, чем самая большая гора. Одна человеческая жизнь больше, чем океан…

Удивительный язык у этой книги, он видоизменяется так же, как и все в ней. Когда Азаро идет по поселку и смотрит на односельчан, пьющих огогоро и судачащих о политике, то это повествование, рассказанное устами младенца с его бесхитростными, но меткими замечаниями, немного наивное и простое, но вдруг река романа преображается, и это уже мощный поток, где слова не произносятся, а рождаются сами в неведомых глубинах бытия, и ребенок уже не ребенок, а мудрый дух, подобный богам. Иногда только по этому изменившемуся языку и можно понять, что Азаро покинул реальный план и перенесся в страну духов. Сначала, когда я столкнулась с этим казусом, показалось, что автор заврался, не может африканский мальчишка поминать Адама и Еву, изгнанных из рая, но потом поняла, что это сознательный прием. В вечности нет культурных границ, и не нужно удивляться, что откуда-то появляются «девочки, танцующие тарантеллу» и «арпеджио водянистых звезд».

Африка Бена Окри странная, я не уверена, что она вполне совпадает с географической Африкой, но там, где все происходит по законам сна, иначе и быть не может. В этом сне все многолико, в него входит старик, а выходит мальчик, кто-то надевает синие очки, а кто-то снимает их и проигрывает бой, чтобы появиться в другом месте с аккордеоном и снова исчезнуть, махнув хвостом и сверкнув изумрудными глазами волшебного кота.

«Единственный путь из Африки – это избавиться от Африки в себе».

Ни на что не похожая книга.
Ну может быть, отдаленно Маркеса напоминает: только вместо ста лет одиночества - бесконечная дорога. Или странный сон, от которого никак не можешь проснуться.
Магический реализм по-африкански. И Букеровская премия выходцу из Нигерии за ее написание.

Необычно и непривычно. И место действия - экзотика. И отсутствие сюжета как такового. И образ главного героя - ребенок-дух Азаро, который решил прожить человеческую жизнь.

Безжалостно палящее солнце и дожди, затапливающие улицы. Старинные легенды и политическая борьба. Фетиши и электричество. Люди и духи - и уже не разобрать, кто из них кто. Реальность и сны, жизни и миры, которые пересекаются, как параллельные прямые, в этом искаженном, захватывающе страшном пространстве. И дорога, которая требует жертв...