Дом на краю света

«Дом на краю света» я заранее представляла себе эдаким кинороманом. А весточка о том, что плотность геев на страницу текста сделает и гея гомофобом, заставила думать о Каннингеме как об Альмодоваре от литературы. Да и в процессе чтения ориентиры нашлись. «Баллада о Джеке и Роуз» (со стремлением удержать 60-е, инцестуальными порывами и обаянием американской глухомани) — для «Части первой». «Часть вторая» началась как какая-нибудь «Загадочная кожа» (с влюбленностью девушки в друга-гея, отъездом в Большой Город и беспорядочным съемом партнеров) — но тут же убедила меня в несостоятельности любых сравнений. Пушо, во-первых, Каннингем написал «Дом» задолго до повальной моды на выдавливание пост-хиппанских подростковых прыщей в кино.

Во-вторых, сила воздействия не сравнима с любой фильмой. Он пишет так ловко, почти не скатываясь в пошлую афористичность «за жизнь», что мысли надолго входят в эту надеждую колею. То и дело ловишь себя на том, что подмечаешь какие-то вещи в стиле, характерном для героев. Наконец, падение интереса к роману вовсе не прямо пропорционально времени, прошедшему с финала. Я не заставила себя расстаться с книгой даже в материальном плане — болтается в сумке; не говоря уж о том, что с некоторыми вещами так и не смирилась. С тем, например, что взрослая Ребекка вряд ли вспомнит (или узнает), как слабый Эрик плясал для нее с игрушечной обезьянкой. А болезненнее всего те вещи, которые легко пропустить. Вот паника Боба, когда Джонатан прыгает в ледяную воду («увидел взметнувшиеся вверх осколки») — это боязнь потерять друга или ретроспективный ужас из-за брата, взметнувшихся осколков вокруг тела которого когда-то не успел испугаться? Или то, как неуловимо автор состаривает героев, делая их похожими на родителей. В этом издании все сопровождается дикими переводами названий рок-хитов («Пурпуровая мгла» — спасибо, что не «Сиреневый туман»), и это придает легкий налет веселого фамильярного кретинизма.

И через всю книгу — не новая, но нужная мысль об исконном одиночестве человека из-за его способности посочувствовать чужой боли, но неспособности ее почувствовать. Нет ведь никаких «ангелов с одним крылом, которые могут летать лишь обнявшись». Есть слепые и хромые, которые ведут друг друга. И никакой это не кинороман, а самый настоящий роман-роман со сложной генеалогией проблем и таким чистым их видением, что хочется непременно дать книгу своим консервативным родителям. И да не убоятся они нетрадиционной любви — тем более, любовь главных героев скорее внеземная, чем нетрадиционная.

- Надеюсь, что теперь ты счастливее, чем раньше
- На самом деле нет, но это может произойти в любой момент

Я не знаю, как написать хоть что-нибудь о сюжете, чтобы не проспойлерить. Даже просто перечислить главных героев – и уже получатся не просто намёки, а остов. Хотя это настолько не имеет значения, что расскажи я даже всю книгу от первой до последней страницы, всё равно вы о ней ничего не узнаете. Потому что не это здесь главное, а то, что изнутри и между ними. Не кто, а почему; не где, а как и зачем. Мотивы, поступки, мысли. Глубина, психологизм.

Чёрт, Каннингем, как тебе это удаётся? Такое обстоятельное, неспешное течение, неспешно-обволакивающее повествование, даже созерцательность, без надрыва и надлома – и такая мощь! Откуда?! Как?! Я потрясена... Были моменты, напрочь выбивавшие меня из колеи, вгонявшие в ступор, моменты, просто вынуждавшие остановиться, сделать вдох (потому что я забывала, что нужно дышать), принять – и только потом идти дальше. Всё-таки я люблю писателей-мужчин. Ну не смогла бы женщина так написать, так цепко и проникающее, не скатившись к излишней чувственности и нежности. Только вот откуда он так понимает, так знает изнутри о женском?..

Целые потоки мыслей, но без абстрактной банальной афористичности, безумно красивые образы и сравнения, интересные и точные в своей необычности фразы:

... Я еду на плечах у отца — одновременно всадник и пленник его огромности.

... На понимание этого ушло почти шестьдесят лет. Я хотела сказать ему, что мёртвым мы должны еще меньше, чем живым, и что наша единственная, хотя и весьма сомнительная, возможность счастья – в безусловном приветствии перемен.

... А знаешь, если казаться не тем, кто ты есть на самом деле, можно получить не ту работу, не тех друзей, бог знает что еще. Не свою жизнь.

... Я смотрю в её испуганное стареющее лицо. Мне кажется, я понимаю, что ужасает её сильнее всего: утерянная возможность выдумывать своё будущее. Теперь мы лишь исполнители того плана, который созрел на автостраде по пути в Пенсильванию. Теперь хорошее – это ожидаемое, а непредвиденное, как правило, означает неприятности.

... Мы ехали по Пенсильвании, раскручивающейся перед нами как бесконечный бумажный рулон.

... За годы раздельной жизни мы потеряли чувство естественной неизбежности чужого присутствия. Мы были как родственники двух умерших друзей.

... Крупные, как десятицентовые монетки, снежинки, мерцая, порхали вокруг фонарей. Владельцы соседних магазинов с таким остервенением расчищали тротуар, словно это были не сугробы, а ошибки молодости, настигшие их в самый неподходящий момент.

Еще одна. И вот еще. Снова. Но однажды я просто плюнула и перестала помечать цитаты – так можно полкниги заморозить. Лучше я когда-нибудь просто перечитаю. Наверняка перечитаю.

---
Спешно вылив свои первые, самые ценные впечатления (пока они не обтесались временем и размышлениями), читаю чужие рецензии. А внутри дрожь. Такая мощная книга. Невероятная.

Великолепная книга.
Про любовь, про жизнь, про замерших во времени таких-как-мы: мама, где я, кто эти люди, угу. Мир как бесконечное удивление.

Откуда он так понимает про женское? Про ощущения матери и дочери, про то, каково это - вести в паре, блин, я пишу такие сопли сейчас, но Каннингем очень крутой.

Хотя пропасть между нами, конечно, колоссальная:

"Профессия учителя - совсем не то, о чём он мечтал. Ему пришлось пойти на это из-за денег".

Вообще на цитаты, как это водится с хорошими книгами, растаскивать хочется буквально всё.

"Ребекка пыталась выговорить слово "мама". Стоило мне отойти, она начинала беспокоиться. Когда-нибудь она заплатит уйму денег психоаналитикам, чтобы они помогли ей разгадать секрет моей личности. Материала будет предостаточно: мать, запутанно влюбленная в двух мужчин сразу и при этом живущая с ними в одном доме. Неопределившаяся беспорядочная женщина, выпавшая из всех принятых норм. Так и не повзрослевшая, хоть и разменявшая уже пятый десяток. Раньше я была просто частным лицом, безалаберной дамочкой, занятой своими делами, а теперь мне предстояло стать загадкой номер один в жизни другого человека."

"Интересно, думал я, сохранится ли какой-то след от этой привычки лет через двадцать пять. Будет ли она играть своими волосами, когда устанет или разнервничается? Будет ли кому-то нравиться, как она машинально наматывает, разматывает и снова наматывает на палец темно-каштановую прядь? Или это будет кого-то раздражать? И, может быть, глядя на ее неутомимые, беспокойные пальцы, кто-то скажет про себя "Все, с меня хватит".

"Он по-прежнему думал, что его жизнь с каждым годом будет все богаче и интересней. Похоже, именно это ощущение лежало в основе его мироощущения. Возможно, именно оно и не позволило ему влюбиться".

"В тот вечер я была подходящей собеседницей разве что для дымящих как паровоз вдов и расстриг-священников".

"Дом - это тоже способ бегства. Он наш, он дан нам, чтобы мы могли уходить и возвращаться".

Хотя - хотя я бы поставила точку вот ровно на той части, когда беременная Клэр убегает от чуваков в чисто поле. Потому что дальше начинается другая книга, как по мне, и хоть она и крутая, но, но. Но я как-то стала чрезвычайно нежно относиться к открытым финалам, возможно, это личное.

(Совсем разучилась писать что-то чуть более внешнее, кроме своих зарубок на скале)

Своими руками

Во-первых, это, конечно, не "Часы", но плотность действительно оригинальных мыслей, сравнений и суждений, удачных сцен и плавных повествовательных переходов ошеломляет. Только к третей трети книги замечаешь, что это не более чем хроника, байопик. Байопики так хорошо не пишут, а тут - опаца! Замечательная проза. Всякое случается. Жизнь людей, которым дано слово на этих страницах, к концу выпивает все соки, как, наверное, и любая жизнь. Но я не жалею, что взялась выслушать их.

Во-вторых, Каннингем, конечно, не здоров. При всём его чисто писательском здоровье, необходимом для баланса между скукой и ложью, который он выдерживает с успехом, его манера населять свой мир исключительно геями даже в самых эпизодических сценах, и гея доведёт до гомофобии. Выпадание из правдоподобия какое-то. И списать это на принцип "пишу, о чем знаю" нельзя. И в силу плотности, и в силу того, что Каннингем хорошо пишет слишком о многом, а пережить все эти жизни с одинаковой силой невозможно в рамках одной человеческой биографии. Ну пунктик у мужика, ну что поделаешь. Зато добрый он. В общем, я вас предупредила.
В-третьих, я, конечно, приврала. Для байопика в "Доме..." слишком ладная композиция и, в первую очередь, слишком сильна мораль. Слишком явно, что у этой книги есть хороший ответ на Гордоновский вопрос "зачем?" Раскрытая, суровая, нетривиальная, идея ждёт читателя на последних страницах. Недоумение пустым и быстрым финалом в первые минуты далее сменяется глубоким пониманием. Не только пониманием того, что жизнь заканчивается тогда, когда заканчиваются ожидание жизни, что жизнь маленькая и ограниченная. Но и того, что свершить в ней что-то нельзя даже тогда, когда берешься за неё с закатанными рукавами, когда проживешь её как первый человек, не оттягощенный моралью и банальными алгоритмами, с открытым для любви сердцем и полным принятием своих недостатков.
так вот, вся эта смелость, которую веками проповедует литература, показана незамутнённой теориями - в душах самозабвенных эгоистов, берущих слово в этом романе. Перед нами люди, победившие одним махом и без громких слов все страхи привычных для нас литературных героев, сдающихся простоте системы. И вот в горечи и обыкновенности финала этого романа разряжен простой рефрен: "всё равно, всё равно"...
Для меня "Дом на краю света" стал опытом проживания, ещё одной биографией, ещё одним упражнением.
Наконец, скажу, что эта книга, разоблачающая - но вовсе не осуждающая - смелость быть самим собой, чему-то меня научила. Надо только разобраться чему.

Перечитываю. В который раз.

Мы рассчитывали на другую любовь, ту, что поймет и простит наши слабости, не вынуждая нас расставаться с мифом о собственной незаурядности.

И каждый раз я нахожу в "Доме на краю света" новый ответ. Пусть говорят, что эта книга про эгоистов.
Это книга про надежду.
Про бесприютность. Про неприкаянность.

Про то, что мы рассчитывали на другую жизнь. Настоящую.

Это книга о жизни. О той, которая случается, если не знаешь точно, чего же все-таки хочешь, кто ты на самом деле и почему происходящее случается именно с тобой. Это книга о любви. Неловкой, когда непонятно, любишь ли на самом деле, но и разлюбить не можешь. Это книга о людях. О тех, которые иногда разбираются в самих себе гораздо хуже, чем в окружающих - хотя и в них они не понимают ничего, и любят себя меньше, чем кого-либо, о тех, кто как потерянный чемодан в аэропорту - и сами не знают, куда направлялись, но все равно чувствуют, что сбились с пути еще на середине.

Четыре разных голоса в одной истории. Четыре разных одиночества. Хотя, разве одиночество может быть разным? На самом деле, оно всегда одинаковое. И неважно, одинок ты потому, что так и не можешь найти себя в множестве других людей, или потому, что всю жизнь живешь с одним и тем же, совершенно посторонним человеком, так и не решаясь оставить его до самой смерти. Причем, в самом слове "одиночество" уже видна суть проблемы - одному с ним не справиться. И пусть со временем все сложнее верить в других людей, верить, что они не просто снятся тебе изо дня в день, именно окружающие - последний шанс справиться с болью.

- У меня к вам одна просьба. Возможно, она покажется вам странной. - Да?
- Вы не могли бы меня обнять? Только очень крепко. Изо всех сил.
- Обнять?
- Да, - ответила она. - Пожалуйста.

Во многом современная литература описывает события те, которые встречаются в жизни. Это уже не та классика, где описывается любовь по расчету, а девы с прыщавыми спинами нервно машут веерами. А так как я люблю современную литературу ,какая бы иногда она скучной не была, "Дом на краю света" прочла с удовольствием.
История своими корнями уходит в далекое прошлое, когда главный герой еще был обычным среднестатистическим мальчиком. До встречи с парнем из школы, из-за которого и формировалась дальше его жизнь. На протяжении всей книги видна вся его судьба, гомосексуальные связи, отношения с родителями. И показано автором не только его глазами, а глазами еще двух действующих лиц.
В произведении, мне кажется, автор через главного героя искал самого себя, ведь книга создавалась около 6 лет. Не в плане гомосексуальных связей, а в плане того, кто он есть на самом деле. Ведь и главный герой так до конца и не понял ,где он хочет остаться, где его дом. На краю света? А где этот край? Где заканчивается свет? Наверное, только когда лампочка перегорит или кто-то дернет выключатель. А жизнь продолжается, с тобой или без тебя.
Для себя вынесла ценную мысль - не надо оставаться, если тебе одиноко. Надо просто найти силы....

"Секрет левитации в том, чтобы взлететь прежде, чем тело осознает противозаконность своих действий."

Четыре жизни, умело сплетенные в макраме, которое для любого среднестатистического человека со стороны кажется нелепым, абсурдным и неправильным. Четыре человека, которые насилуют свое сознание в попытке разобраться, как "правильно" надо жить и быть счастливыми.
"Дом на краю света" - это роман о жизни, человеческих отношениях, поисках и становлении себя, непростой любви и выстраданном счастье.

давно не получала такого удовольствия от книжки, вот честно.
10 из 10 возможных. очень правдиво, очень четко написано,ни одного лишнего слова. начинается как история отношений двух никому по большому счету не нужных подростков, продолжается некой причудливой семейной сагой. немного от "Горбатой Горы", немного от "Мечтателей", но лучше и того, и другого.

жаль, что я не выписываю цитат, было что-то такое - что в один момент мы понимаем, что будущее уже не наступит, и нам остается до конца жизни донашивать настоящее.

Я бы не сказал, что я был счастлив. Дело обстояло несколько сложнее. Но, может быть, впервые за всю свою взрослую жизнь я был здесь и сейчас.

Книга нового автора из моего флэшмоба-2011 произвела сильное и очень хорошее впечатление. Правда, оказалась в ней лично для меня и ложка дёгтя - а именно подробное описание любовных сцен между мужчинами, что неизменно вызывает (ничего не могу с этим поделать) рвотный рефлекс. Но если это пропустить и не читать, то роман окажется бочкой чистейшего, натурального мёда, без малейшей примеси сахара или патоки.
Роман о любви, любви неправильной и непривычной, но зато настоящей и глубокой. Непривычной, потому что любящих в этой истории трое, но это вовсе не любовный треугольник, где кто-то один всегда - лишний и несчастный. В этой тройке лишних нет, хотя периодически каждый чувствует себя недостаточно счастливым... но разве в отношениях двоих такое бывает редко? Историю рассказывают попеременно все три героя - Джонатан, Бобби и Клэр, плюс рассказ матери Джонатана. Герои разные настолько, насколько это возможно, по темпераменту, характеру, привычкам... да во всём. Но главное - они очень настоящие, потому что в них причудливо, хотя и вполне гармонично перемешаны самые натипичные, удивительные, взаимоисключающие черты - как и в большинстве живых людей. В соответствии каждый со своей натурой они пытаются бороться с чувствами, которые долгое время кажутся неправильными даже им самим. Джонатан убегает, скрывается, ищет альтернативу, Бобби просто живёт и ждёт, Клэр мечется и мучает себя и других:

Каак и большинство из нас, она с детства верила, что любовь придаёт жизни строй и лад...

В их жизни так не получилось, но честь им и хвала, что они всё-таки попытались стать счастливыми все вместе, в этом старом доме, который для них действительно оказался краем света в хорошем смысле - краем свободы и любви.
В романе замечательно раскрыты и другие темы - взросление, старение, одиночество, жизнь, прожитая ради другого (мать Джонатана - Элис). Дополнительный шарм ему придаёт то, что весь он пронизан настроениями современной музыки, которая много значит для героев и для самого автора:

Если бы я мог, я полными пригоршнями начерпал бы музыки из воздуха и напихал её себе в рот.

Книга прекрасно написана, но, к сожалению, очень небрежно переведена, вот например:

фейерверки предпочитают вершиной искусства

Её волосы от чересчур заботливого ухода превратились в редкие седые волосы...

И обиднее всего, что переводчик, очевидно, весьма поверхностно знаком с современной музыкой, иначе как понять, что популярная группа "Джетро Талл" превратилась у него в певца по имени Джет Ротал.
Огромное спасибо panda007 за рекомендацию, обязательно буду читать этого автора и дальше.