Ярость

Свеже купленная электронная располагает к тому, чтобы разбавлять время от времени бесконечный книжный поток рекомендациями по флэшмобу.
Насколько я редко читаю Кинга, настолько же сильно мне нравятся его произведения. Одной книги в год-два мне хватает с лихвой, чтобы нежно относиться к его творчеству и жадно поглядывать в сторону "Темной башни".
"Ярость" каждой своей строчкой будто бы отсылает меня к "Над пропастью во ржи", только в более современном и соответственно жестоком варианте.
Чарли Деккер переступает границу своего безумия - два учителя убиты им, а одноклассники взяты в заложники. Его не интересует убийство как таковое, деньги или слава. Он лишь хочет показать им каков этот мир, помочь разобраться в самих себе.
И выпустить накопленную ярость.

Книга-кошмар. Не столько страшная, сколько реальная и ожидаемая. Ненависть внутри каждого из нас, надолишь копнуть поглубже.
Спасибо Raziel за рекомендацию.

Долгое время на пике популярности в США была книга Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи». В ней рассказывалось о нескольких днях жизни американского подростка, пытающегося найти свое место в лицемерной и подавляющей реальности. Живой язык, нигилистические взгляды Холдена Колфилда, тонкий психологизм и мастерское описание повседневной жизни общества завоевали для этой книги место в сердцах читателей всего мира.

Повесть «Ярость» неизмеримого талантом могучим Стивена Эдвина Кинга является как бы переложением Сэлинджера. Героев волнует та же проблема неправильности мира, давящий пресс общества, разваливающийся под тяжестью собственных подспудных желаний и грязи. Но повесть Кинга гораздо более жестока, нежели «Над пропастью...». Кинг не оставляет в канве повествования ни малейшей лазейки для любителей покричать: «да это все ерунда, вот если бы я там был, я бы этого уб***ка порвал, как старую газету...». Эти крики свидетельствуют, насколько книга близка к реальности, но Кинг сразу говорит, что как бы ни могли разворачиваться события, но все произошло именно так.

Итак, на авансцене — скромный шестнадцатилетний школьник с громким именем Чарльз Эвретт Деккер. Он глубоко несчастен, на его долю выпадает вещь похуже, чем судьбина зюскиндовского Гренуя. Гренуй одинок. Чарли же живет в нормальной семье. Обычной, среднестатистической американской семье. В которой добрый папа грозится в случае малейшего неповиновения отрезать своей любимой жене нос. И (опять же, в случае неповиновения) раскроить единственному сыну голову кочергой. Отвратительный, не более человечный, чем бык, измазанный в экскрементах, тип, превративший собственную семью в маленький сектор Газа, где непрерывно проходят теракты. Мол, его в детстве ущемляли — он вырос — можно ущемлять других, тех, кто слабее, тех, кто не в силах достойно ответить. Такой типаж в романах Кинга нередок — достаточно вспомнить мужа Беверли Роган из «Оно», полицейского из «Мареновой розы»...

И Чарли, растущий в этом безумии и уставший от него, сам начинает сходить с ума. Он готов сделать все, чтобы мир вокруг него изменился. Его первый выпад довольно жалок и слаб — Чарли ударил отверткой в висок назойливого учителя химии.

И вот его исключают из школы... перекладывают папку из одной кучки в другую... словно весь человек, с его проблемами, жизнью, чувствами — эта дурацкая картонная папка. Вот наверное от этих папочек Чарли окончательно сдурел. С безумием пришла пьянящая свобода — что ж, я больше не папка с бумагами, я свободный человек и могу все.

Чарли убивает двух человек. Учителей. И начинает свой, особый урок перед своим классом. Урок под названием «Что за хренотища творится вокруг нас, други? Как дальше быть?». И класс со временем втягивается в это действо, то распадаясь на личности, то становясь стадом и делясь на «своих» и «чужих». Истории, которые рассказывают школьники, местами пошлы, отвратительны, и — к счастью ли, к несчастью — 100% реальны. Это то, что происходит повсюду. Может быть. в развращенной излишней свободой Америке — чаще, чем у нас. И вот что выясняется — да Чарли не один такой! У всех в классе — почти те же проблемы. Только они еще не настолько свалились, чтобы взяться за оружие. Есть, правда, один в этом собрании (играющий роль Кэролловской Сони — «А? А что собственно, случилось?»), истинное дитя Америки, во всем правильное и благоразумное. Правда, для него все кончилось даже хуже, чем для Чарли. Его душу порвало в клочки клокотавшее в узкой комнатке безумие. И он превратился в пустоголовое животное. Чаепитие с мартовским зайцем во главе переросло своих участников. Из их речей рождается безумие толпы. Только Чарльз может охватить внутренним зрением размеры этого монстра. Но он сам безумен.

Концовка прозаична — Чарльз схвачен. Посажен в психушку. Его рассуждения о заварном креме в самом конце — заставляют почти что рыдать. Мы понимаем, что для него все окончилось навсегда. Он, почти как Лермонтовский Мцыри, прожил один день — и умер.

«Ярость» — необычайно сильная вещь. На этот раз Кинг попал в больное место американской действительности. Бесподобно показан «терминэйтор» — линия, отделяющая злость от безумия. Кинг угадал тот смутный кошмар, который пугает американцев сильнее маньяков и террористов. Общество и люди, погружающиеся в трясину безнравственности, бьющиеся в своих рамках, задыхающиеся в своих ядовитых выделениях. Ярость кажется выходом. На самом деле это тупик. Горе тем, кто не понял этого.

Психология раскрывает все. Она даже может предсказывать будущее.

Наше детство всегда наносит какой-то отпечаток на сознание. Рана может затянуться, могут быть какие-то швы, но стоит чуть задеть - и рана раскрывается снова.

Страшное - странное детство, ненормальный, как мне показалось, отец, мать, сидящая на транквилизаторах и несколько неприятных эпизодов из детства.

Убийство учительницы и захват заложников. И начинаются откровения. Он открыл себя своим одноклассникам. Теперь нет никаких тайн. А они в свою очередь рассказывают о себе. Рассказывают то, что было скрыто ото всех. Критическая ситуация - и все карты раскрыты.

Здесь и отношения с родителями и учителями, и влюбленности, и секс, и наркотики... Весь подростковый период предстал каким-то страшным явлением.

А если вдуматься, то книга-то и вовсе не про подростков. Про всех. Ярость, дикая ярость присуща не только семнадцатилетним. Вспышки неконтролируемого гнева, истерики, затем таблетки и все - круг замкнулся.

А давящая обстановка в классе... Ну, а разве вокруг не то же самое? Просто уменьшив окружающее нас до размеров класса, Кинг демонстрирует нынешнее положение..

Книга-ярость, книга-боль, книга-страдание, книга-обида, книга-одиночество и книга-мятеж. Здесь всё, весь мир обиженного и отчаявшегося подростка. Время действия книги всего лишь три часа. Но как глубоко, как детально и как экспансивно описана реальность нынешней Америки, которая лишь пару десятков лет назад была не больше, чем вымыслом. Ох, если бы Кинг тогда знал, насколько реалистичен его роман. Неудивительно, что книга вошла в список запрещенных. А то получилось бы пособие для американских школьников...

Когда тебе пять и тебе больно, ты поднимаешь крик на весь мир. В десять ты хнычешь. А к пятнадцати начинаешь есть запретные яблоки, которые растут на дереве боли в твоей душе. Таков уж наш путь развития. Ты начинаешь зажимать рот руками, чтобы заглушить крики. Кровит у тебя внутри.

Реальность, она, как известно пострашнее любой мистики и любых ужасов вместе взятых. А реальность, описанная через призму безумия подростка, выглядит еще более ужасающей и дикой. Ведь что может быть более ненормальным, чем подросток, убивающий, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. И дело ведь вовсе не в полной невменяемости, а скорее в безразличии и непонимании.

Кинг очень здорово описывает подростка, раскрывая реальную проблему. Ведь полное невнимание и неспособность выслушать приводит к печальным результатам. Книга очень сильна и держит до конца, погружает в себя с головой, хотя копаться в чужом сознании, пускай и придуманном автором местами не очень то приятно. Вообще, сложно понять, как относиться к главному герою. С одной стороны его действительно жалко, с другой стороны двое убитых, у которых была своя жизнь и свои проблемы. И, наверняка, они были не готовы заплатить такую цену за исповедь подростка.

Достаточно сказать, что в детстве отец ненавидел тебя, и ты можешь терроризировать всю округу, насиловать женщин, поджигать клубы бинго и при этом рассчитывать на оправдательный приговор.

И удивляет еще и другое - полное безразличие остальных школьников к смерти людей. Разница между ними и главным героем остается только в пассивности агрессии. Он убил, а они только лишь безмолвно смотрели за этим, как будто ничего более естественного не придумаешь.

Очень сильная книга...

Я легла почитать несколько глав перед сном, а отложила книгу только с последней страницей. Как-то получается, что большинство книг Кинга, попадающих мне в руки – это вовсе не ужасы. Это сложные психологические романы.
Отчасти мне это напомнило фильм «Слон».
Провинциальный городок, школа – внезапно на урок алгебры врывается ученик, Чарли Деккер, убивает двух учителей и берет в заложники целый класс.
Сошел ли он с ума? Что это – восстание или попытка выплеснуть свою ярость?
Очень интересно было прослеживать изменения, происходящие в книге – в настроении, в отношении этих детей-заложников друг к другу. Сначала они в шоке, но постепенно начинают раскрываться и втягиваться в эту безумную игру. Школьники рассказывают истории, которые можно было бы назвать пошлыми и отвратительными , но они реальны, они действительно происходят. И, оказывается, проблемы есть не только у Чарли Деккера.
Еще один герой, на котором делается акцент – это Тед. Чарли даже думает, что на самом деле – это игра только между ними. Ведь Тед – это золотой и правильный мальчик, которого любят в классе и которому все удается. Одноклассники признают его лидерство, восхищаются им. Но Чарли снимает все барьеры, которые мешали правде, раздражение, гнев, ярость вырываются наружу. И тогда Тед оказывается чуть ли не большим злодеем, чем Чарли, который угрожает им пистолетом.
Удивительно, но Чарли не вызывает ненависти, ведь, кажется, он дал этим ребятам то, что им было действительно необходимо – выговориться.
«Ярость» - это книга-противостояние. Противостояние лжи, равнодушию. Это роман о желании вырваться из круга своих проблем, обрести свободу и быть услышанным.

Да, действительно, читая Кинговскую "Ярость" как-то невольно вспоминаешь всем известного мальчика Холдена Колфилда, ловящего детишек над пропастью во ржи. Хотя и предельно ясно: персонажи очень разные, но сближает их одинаковая картина мира в головах. Оба видят в людях худшее, что можно увидеть. На этом сходства и заканчиваются. Персонаж Селинджера подвержен какой-то тоскливой и бессильной злобе, вынуждающей его совершать нелепые и бессвязные поступки, мысленно отгораживать себя от окружающего мира и людей, но в целом он идет дорогой пацифиста, мечтая лишь скрыться вдали; Чарли Деккер же - это своего рода противоположность Холдена: вместо меланхолии и немой злости он решает действовать решительно - огнем и мечом открывает своему классу глаза на самих себя, на свои истинные взгляды друг на друга: льстивый друг оборачивается яростным врагом в этой безумной беседе в классе. Маленькая грязная жизнь каждого из них в течение нескольких часов выносится на суд, выворачивается на изнанку и выбрасывается на обочину повествования - происходит освобождение.
Кинг использует интересный прием: каждый, кто смог открыться и очиститься, вышел из школы с грязными - в чернилах - руками. А Тедди так и не смог расстаться со своим лоском и штукатуркой - провалился в кататонию.

Однако, как видно, тупое выплескивание ярости на головы окружающих не приводит ни к чему - все идут своей дорогой дальше; Чарльз попадает под пресс закона, и механизм общества, заведенный когда-то давным давно, продолжает гнуть свою линию.

не удивительно что книга была запрещена к продаже в Америке, а весь тираж был изъят. читать раннего Кинга все же сложно. он часто топчется на месте и бубнит под нос одно и тоже разными голосами. а уж когда дело касается детей или подростков - пиши пропало. вечное ощущение надвигающегося и неминуемого пиздеца пополам с противным запахом крови. думаю что крепкие ноги и нежнейший хоботок Газ Ван Сентовского "Слона" вырастают из подобных запрещенных книжек ,)

Читаешь и чувствуешь, что автор не очень-то благоволит главному герою. Думается, что была попытка ввести в повествование свое второе "я". Мрачное. Безумное. Яростное. И все это написано классическим "кинговским" языком. Шикарная книга.

Потрясающая книга, после прочтения мир кажется другим.