Александра Маринина — цитаты

12 сентября 2009 г.

Эти люди готовы идти по трупам, по чужим несчастьям, они с легкостью ломают чужие судьбы, потому что на самом деле для них не существует ничего, кроме них самих. У них есть собственные цели и собственные задачи, собственные стремления и приоритеты, и все должно быть положено на этот алтарь. А то, что у других есть свои цели, задачи, стремлениям и приоритеты, никакого значения не имеет.

15 марта 2009 г.

"Как это неправильно, когда на свете живут родные люди и не видятся друг с другом"

26 августа 14:07

"Ты не имеешь права требовать, чтобы тебя любил тот, кого любишь ты сам. Никто не обязан разделять твои чувства и отвечать на них. Если чувства совпадают - это великое и редкое счастье. Если они не совпадают - это обычное явление".

мысли вслух

5 июля 2010 г.

"Нет понятий «лучший» и «худший», есть понятие «другой». И еще есть понятия «нравится» и «не нравится», которые многие люди путают с понятиями «лучший» и «худший». Нет хороших фильмов и плохих книг, нет хороших поступков и плохих людей, есть то, что соответствует чьему-то вкусу и устраивает, и то, что вкусу не соответствует или не устраивает. И не нужно подменять одно другим."

20 февраля 2011 г.

А теперь, когда тексты пишут на компьютере, их легко в любой момент переделать, что-то вычеркнуть, что-то поменять местами, переписать, и никто уже не парится над точностью выражения мысли и складностью фразы.

30 апреля 2011 г.

.... Мужские игры - дело серьёзное. Они бывают крутыми... бывают жестокими... но они должны быть честными.

20 марта 2009 г.

... Мы все совершаем поступки, за которые нам потом стыдно. Или не стыдно. Но мы не хотим, чтобы другие о них знали. И как только появляется этот другой, тот, кто знает о нас что-то постыдное или нехорошее, мы попадаем к нему в рабскую зависимость. Мы начинаем его бояться и одновременно ненавидеть, потому что этот человек получает над нами власть. И нам приходится решать, что с этим делать. Или публично признаваться в своем поступке, или бояться, ненавидеть и калечить собственную жизнь из страха перед этим человеком. Ты что, хочешь стать таким человеком для своей бывшей свекрови? Ты хочешь, чтобы она тебя ненавидела и боялась? Зачем тебе это, Ириша? ...

14 ноября 2009 г.

Если выстрелить в прошлое из пистолета, оно ответит тебе из пушки.

5 июля 2010 г.

"...у каждого человека свои эмоциональные и интеллектуальные потребности и не стоит истязать себя тем, что этим потребностям не соответствует. Если человек чего-то не понимает или ему что-то неинтересно, это не означает, что он тупой и ограниченный. Просто он – другой. Он не такой, как ты. А кто сказал, что все обязаны быть такими, как ты сам? Кто сказал, что всем должно быть интересно то, что интересно лично тебе? Кто сказал, что твои интересы – самые интересные, и твои вкусы – самые правильные, и твое мнение – самое безошибочное? Кто, в конце концов, сказал, что ты – эталон, а все, кто этому эталону не соответствует, – глупцы с неразвитым вкусом? Никто этого не говорил, это ты сам придумал, потому что слишком любишь себя и считаешь себя самым лучшим, самым умным и самым правильным, а это, между прочим, есть не что иное, как гордыня – один из смертных грехов, причем самый тяжкий."

маринина

26 мая 2011 г.

Все, что может испортиться, обязательно испортится. То, что не может испортиться, портится тоже

5 июня 2011 г.

Жизнь устроена так, как она устроена, и признак здоровой психики и развитого интеллекта - это умение приспособиться к тому, как жизнь устроена, адаптироваться. Понимаешь? А устроена она вовсе не так, как написано в книжках и показано в кино. Нет абсолютно плохих людей, как нет и абсолютно хороших, потому что нет абсолютного зла и абсолютного добра. Ну нет их, и все тут. Нужно уметь с этим считаться.

5 сентября 22:43

Умственная лень - страшный порок

21 сентября 02:33

"– ... Актеры – они особенные, никогда об этом не забывай. Они выдумывают и свято верят в то, что говорят, поэтому выглядят совершенно искренними. Они постоянно в профессии, и любой разговор, особенно с незнакомым человеком, это повод сыграть такой, знаешь ли, мини-моноспектакль, пускай даже только для одного зрителя. Они тут же придумывают историю, чтобы в ней была динамика, был драматизм, драйв, с удовольствием ее разыгрывают и свято верят в правдивость того, что говорят, как на сцене. И даже если не верят, им хватает элементарных профессиональных навыков, чтобы выглядеть очень убедительными. Они кого угодно вокруг пальца обведут. Но хитрость их будет совершенно детской, наивной и беззлобной. Для них важно одно: чтобы им давали играть. И играть они готовы всегда, всюду и перед кем угодно.

– Неужели для всех поголовно? – не поверила Настя.

– Нет, конечно. Есть те, кто помешан на своей работе, а есть такие, для которых не так важно выйти на сцену, как важно заработать денег своими умениями, поэтому они не держатся особенно за роли в спектаклях, а с удовольствием подрабатывают на корпоративах и частных вечеринках. Во всяком случае, они сами про себя так говорят. Но это на самом деле только видимость. Просто им не дают играть то, что они хотят, и столько, сколько им хочется, вот они и придумывают, что им не очень-то и хочется. Придумывают и сами же в это верят. Ты пойми, Настя, актер – это человек абсолютно подневольный, зависимый, он не властен над свой жизнью и работой, он ждет, когда его позовут, когда ему предложат, когда его назначат. То есть постоянно зависит в своей работе и в жизни от чужой воли, от чужого интереса, от чужого желания, мнения, настроения, точки зрения. Актер ничего не может сам. И даже когда его уже выбрали, предложили, назначили, он должен делать то, что ему велит режиссер, то есть должен лепить тот образ, который видит постановщик. У актера есть только одна свобода: в выборе средств, которыми он будет решать задачу, поставленную режиссером. Больше ему ничего не подвластно. В этом весь и ужас. Отсюда и характеры у них такие детские, хотя выглядеть они могут серьезно и солидно, но на самом деле особенности профессии не позволяют им развивать в себе способность к поступку.

21 сентября 02:33

Декорации на сцене уже были почти смонтированы, но занавес все еще был открыт, и Настя, сделав шаг из-за кулис, оказалась перед огромным проемом пустого зрительного зала. Еще несколько минут назад, стоя на верхней галерее, она думала, что ей так страшно, как давно уже не было. Ничего подобного, ей совсем не было страшно, потому что по-настоящему страшно ей стало только сейчас. Ноги приросли к подмосткам, стали чугунными, спина окаменела, она смотрела в провал зала и понимала, что не может ни пошевелиться, ни выдавить из себя хотя бы звук. А ведь актеры должны здесь плакать и смеяться, страдать и радоваться, и делать это легко, искренне, достоверно. И при этом слушать партнера, улавливать его замысел, не путать текст, не забывать, где кто должен стоять и куда идти, и быть каждую секунду готовым к импровизации, и вовсе не потому, что захочется похулиганить и освежить навязший в зубах текст роли, а просто потому, что кто-то, или ты сам, или твой партнер, совершит малюсенькую ошибку, и ее надо будет отыгрывать. Про такие ошибки и вызванные ими невольные импровизации ей много рассказывал Гриша Гриневич, она всегда воспринимала эти рассказы как забавные анекдоты и с готовностью смеялась вместе с ним. И только сейчас, стоя на почти готовой к спектаклю сцене, Настя Каменская вдруг впервые в жизни реально осознала, сколько нечеловеческого труда стоит за красотой и кажущейся легкостью того, что видит зритель из зала, сидя в удобном кресле с программкой в руках, сколько людей должны день и ночь трудиться, чтобы придумать и воплотить эту красоту и добиться этой легкости и правдивости. И сколько нервных клеток нужно истратить, чтобы оживить придуманный спектакль. Да что оживить – даже просто научиться ходить по этой сцене и нормально разговаривать и то стоит неимоверных усилий.

«Они совершенно другие, – думала Настя, стоя на сцене и глядя в зал, – и мне никогда их не понять. Общаясь с Ирой Савенич, я этого не чувствовала, но Ира не играет в театре, она в кино снимается. Наверное, театр – это что-то совсем особенное, и люди здесь особенные, ни на кого не похожие. ».

21 сентября 02:34

"...Там, в зале, есть все, весь спектр человеческих чувств, страданий, переживаний, там и радость, и веселье, и горестные воспоминания, и внезапные светлые слезы, и иронические улыбки, и восторг, и негодование, и презрение – да все разве перечислишь? Разве можно в нескольких словах передать все, что остается в зрительном зале после того, как спектакль посмотрит несколько сотен человек, каждый из которых – со своей историей, со своим характером, со своим жизненным опытом, со своими уникальными воспоминаниями, а стало быть, со своим индивидуальным и неповторимым восприятием? И следы этого восприятия, следы переживаний каждого отдельного зрителя остаются здесь, в зрительном зале, в его воздухе, в обивке кресел, в дереве паркета, во всей атмосфере. Эту атмосферу Театр чувствует, читает, как книгу, дышит ею, живет в ней..."

4 октября 19:53

"В меня нельзя влюбиться. Меня можно только или любить, или терпеть. Третьего не дано."(с)

5 января 2010 г.

"Красота - это не истина, а просто мода"

5 января 2010 г.

"Если человек сморит на тебя глазами полными любви и нежности, то ты непременно будешь в его глазах красавицей, и не имеет никакого значения, какой у тебя нос или брови"

4 июня 2010 г.

Мудрость состоит в том, чтобы уметь отделять истинные потребности от навязанных кем-то. У каждого человека есть потребность любить, и каждый может эту потребность реализовать. Но навязанное нам мнение говорит о том, что любовь должна быть взаимной, иначе это стыдно и как-то глупо и унизительно, и в тех случаях, когда взаимности нет, начинаются страдания... У каждого человека есть потребность быть любимым, и нет на свете человека, которого никто не любил бы, но опять же извне нам навязали представление о том, что если тебя любит принц или королева, то ты - замечательный, а если тебя любит ничем не выдающийся человек с ничем не примечательной внешностью, то такой любовью можно пренебречь, ибо она к твоему имиджу и твоей самооценке плюсов не добавляет.
Такая любовь - это все равно что никакая. Если меня не любят самые лучшие и самые яркие, это все равно что меня не любит никто. И снова страдания.
Вот такие мысли занимали голову Насти Каменской, отвлекая ее от столь долгожданного отдыха с книгой в руках.

4 июня 2010 г.

Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. Дорога к дому матери шла по Чистопрудному бульвару, и иногда, под настроение, Аля позволяла себе припарковать машину возле метро и пройтись от памятника Грибоедову до пруда, постоять минут десять, выкурить одну сигарету (дома она не курила, Андрей не выносил запаха табачного дыма) и вернуться к автомобилю. Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти. Нет, Аля знала, что ее здесь не убьют и даже не обидят, эта, чистопрудненская, тусовка не была агрессивной, она не обращала внимания на прохожих и никого не задевала, но все равно опасность висела и даже стояла, как низкий туман.
Наверное, именно так ощущаются вовне чужие неправедные мысли и чувства, когда носителей этих мыслей и чувств собирается много в одном месте.

4 июня 2010 г.

...Зато на обратном пути она выберет маршрут подлиннее и сможет полностью насладиться ночным городом, у которого совсем, совсем другой запах. Запах богатства и неприкаянности, запах преступной любви и преступных помыслов. Запах обмана, который во что бы то ни стало надо постараться скрыть. Запах ненависти, которая как-то растворилась в дневных заботах и суете, а теперь, ночью, осталась единственной вибрирующей струной, звук которой разносится далеко-далеко. Запах, безысходного одиночества, которое так остро ощущается именно ночью. А чем дальше от полуночи и ближе к рассвету, тем ощутимее становится самый страшный запах – запах смерти.

5 июля 2010 г.

- ...Что значит «моя»? Что значит «бросил»? Человек – не вещь, он никому не принадлежит, и его нельзя бросить. С человеком можно расстаться, разойтись, и в этом нет ничего оскорбительного и обидного. Можно об этом сожалеть, можно по этому поводу грустить и печалиться, но уж никак не гневаться. Каждый человек вправе сам выбирать, с кем ему быть, и выбирает он тех, с кем ему хорошо. Если ему с вами стало плохо или просто не так хорошо, как хотелось бы, какое право вы имеете ему мешать и на него обижаться? Вы еще вспомните такое замечательное слово, как «соперник». Можно подумать, что живой человек – это приз, золотой кубок, за обладание которым, как в спорте, соперничают те, кто его любит. Вот это я и называю мусором. Лексику, которая имеет отношение к неодушевленным вещам, мы легко используем применительно к живым людям. Это одна из величайших ошибок нашей цивилизации. Мы говорим «мой ребенок» и считаем, что имеем право распоряжаться его желаниями, потребностями, чувствами, мыслями, всей его жизнью, мы стремимся, чтобы он стал таким, каким мы хотим его видеть, получил то образование и ту профессию, которые мы сами ему выбрали, вступил в брак с тем человеком, которого мы одобряем. Ну а как же иначе? Ведь это «мой» ребенок, поэтому он должен отвечать моим запросам и ожиданиям. Он мне принадлежит, он обязан удовлетворять мои эмоциональные потребности, он будет делать то, что я скажу. Видите, как далеко мы заходим? Еще один шаг – и мы скажем: мой ребенок – это моя вещь. А все почему? Потому что в слово «мой» вкладывается не присущий этому слову смысл. Катя – не моя девушка, Катя – девушка, которая была со мной рядом, какое-то время ее это устраивало, потом устраивать перестало. Вот и все. Она мне не принадлежала, она шла собственным путем, и если бы она захотела меня оставить, то есть ее путь разошелся бы с моим, я ни в коем случае не стал бы ее удерживать и мешать ей.

– Слушайте, Филановский, не морочьте мне голову! – рассердился следователь. – Ревность – это естественное чувство, оно присуще любому человеку, и вы никогда не убедите меня, что вы его не испытываете. Я вам не поверю. Все люди ревнуют.

– Еще одна ошибка, – грустно вздохнул Филановский. – И еще одна подмена понятий. «Естественный» – не означает «обязательный». Стремиться к продолжению рода – естественно для человека, но посмотрите, сколько вокруг людей, которые к этому вовсе не стремятся и детей не хотят. Эти люди что, противоестественные? Да нет, они просто другие. И это при том, что стремление к продолжению рода находится на уровне инстинкта. Есть инстинкт самосохранения, но существует огромное количество людей во всей мировой истории, которые этим инстинктом не руководствовались и совершали поступки, которые называются подвигами. Они жертвовали своей жизнью, вместо того чтобы всеми силами ее сохранять. Вы и этих героев назовете противоестественными? А ведь контролировать инстинкты труднее всего, они разуму плохо подчиняются. А уж ревность-то… Знаете, почему вам кажется, что ревновать – естественно?

– Ну и почему? – нахмурился Огнев.

– Потому что вы все рабы слова «мое!». Вот так, с восклицательным знаком. От вас ушла любимая женщина? Вы кричите: «Караул! Воры! Мое отбирают! Имущество – вернуть, вора – примерно наказать». То есть убить соперника или покалечить его. Некоторые, правда, наказывают не вора, а непослушную вещь, которая позволила себя украсть. Из ревности ведь убивают не только соперников, но и неверных возлюбленных, то есть наказывают их. Тоже довольно абсурдно, вы не находите? У вас украли кольцо с бриллиантом, вора нашли, похищенное вернули, и вы по этому кольцу – кувалдой, кувалдой, да потяжелее. А ведь могли бы носить его на руке и радоваться.

Следователь не сдержался и хихикнул.

– Вы улыбаетесь? – продолжал Филановский. – Значит, вы начали меня понимать. А как нас к этому мировая литература приучает! Испокон веку, описывая любовную сцену, принято употреблять слово «обладание». Вы этим словом пользуетесь и искренне в него верите: ну а как же, раз обладаю – значит, мое, я хозяин, попробуй отними. Я уже давным-давно понял, что в этом мире мне действительно принадлежит очень немногое: мои мысли, мои чувства, мои поступки, моя жизнь. Все остальное в любой момент может от меня уйти, и это совершенно нормально. Костюм может прийти в негодность, и я больше не смогу его носить, машина может развалиться, и на ней нельзя будет ездить, квартира может сгореть, и никакие сертификаты на право собственности тут не помогут. Право есть, а собственности нет. Только мои мысли и чувства никуда не денутся, они со мной, пока я жив, и уйдут одновременно со мной. Так что поверьте мне, Виктор Евгеньевич, Катерину я не ревновал.

И почему-то в этот момент следователь Огнев ему поверил.

маринина

6 июля 2010 г.

- Между прочим, вы мне обещали рассказать, как вы отличаете правду от лжи, - внезапно сказал Сауляк. <...>
- Понимаете, Павел Дмитриевич, ошибка большинства людей состоит в том, что они пытаются оценивать суть сказанного. Человеку скажешь что-нибудь, а он начинает прикидывать, правда это или нет. Это неправильно.
- Да ну? А как правильно?
- Сейчас объясню. Оценивать нужно не слова, а факты. Человек сказал вполне конкретную фразу, и правда состоит в том, что он счел нужным ее сказать. Понимаете разницу?
- Не совсем.
- Тогда покажу на примере. Вы общаетесь с женщиной, ухаживаете за ней, или она за вами ухаживает, и вот она вам говорит, что любит вас. Вы, как и подавляющее большинство мужчин, пытаетесь понять, правду она говорит или лжет. Занятие пустое и бесперспективное. Посмотрите на это с другой стороны. В данной конкретной ситуации эта женщина сочла нужным и правильным сказать вам, что любит вас. Постарайтесь додуматься, почему она это сказала. Мотивы, лежащие в основе ее поступка, и будут правдой. Правда в данном случае состоит в том, что ей нужно, чтобы вы думали, будто она вас любит. Зачем ей это нужно? Чтобы расположить вас к себе и чего-то от вас добиться. Разжалобить вас. Вынудить вас уложить ее в постель. Заставить вас совершить какое-то действие в ее пользу. Или, наоборот, не совершать чего-то. Спектр мотивов, которые могут лежать в основе ее поступка, очень богатый, и ваша задача - правильно этот мотив определить. Еще раз подчеркиваю, совершенно не важно, любит ли она вас на самом деле. Важно только то, что она считает нужным при определенных обстоятельствах вам об этом сказать. Теперь понятно?
- Оказывается, вы не только прожорливы, но и циничны, - усмехнулся Сауляк. - Впечатляющий набор душевных качеств.
- Я не циничная, а просто трезвомыслящая, - возразила Настя. - Давай те рассмотрим другой пример. Мы с вами знакомы уже два дня. За эти два дня вы не баловали меня пространными беседами, задали мне минимальное количество вопросов, а на мои вопросы отвечали скупо и односложно. Вы думаете, я из этого сделаю вывод, что вы вообще человек неразговорчивый, неконтактный и необщительный? Да ничего подобного. Дура бы я была, если бы так подумала.
- А какой вывод вы сделали?
- Я решила, что вы хотите произвести на меня впечатление замкнутого и неразговорчивого человека. И теперь моя задача - понять, зачем вам это нужно. Если я это пойму, значит, я узнаю правду.
- И у вас есть варианты?
На лице Павла проступила заинтересованность. Не напускная, а самая настоящая.
- Масса. Вариант первый. Я вам категорически не нравлюсь, я чем-то вас очень сильно раздражаю, и вы просто хотите поменьше со мной общаться. Хотите, чтобы я не приставала к вам с разговорами и с дурацкими вопросами. Вариант второй. Вы не имеете ничего против меня лично, но вы плохо себя чувствуете и вам трудно разговаривать. Вы не хотите жаловаться на нездоровье, поскольку я вам человек совершенно посторонний, а ваше хорошее воспитание плюс мужская гордость не позволяют вам жаловаться посторонней женщине на недомогание. Вариант третий. Вы хотите меня cпровоцировать, раздразнить меня своей сухостью, уклончивостью и загадочностью и заставить вспылить и потерять над собой контроль. Этот вариант может быть верен в том случае, если вы мне не доверяете и считаете, что я вас обманываю, что я не та, за кого себя выдаю, и от меня исходит какая-то опасность. Вариант четвертый. Вы действительна молчаливая бука. Есть еще пятый, шестой и седьмой варианты. Но я полагаю, что изложенного вполне достаточно, чтобы вы поняли основную мысль. Важны не слова, а стоящие за ними мотивы и побуждения.

5 сентября 22:44

Что удерживает людей подле друг друга? Что заставляет их быть вместе? Непреодолимая тяга? Или просто удобство?

14 ноября 16:37

"– Я хочу понять, перестала ли я на тебя реагировать. Ты мне мешал все эти годы, Соловьев. Я все время помнила, как сильно любила тебя. И я хочу наконец убедиться, что это прошло. Или не прошло. Одно из двух. Лучше знать правду, даже если она мне не понравится, чем мучиться догадками и предположениями.
– И зачем тебе эта правда? – Он чуть склонил голову, прижавшись щекой к ее руке. – Чем она тебе поможет?
– Поможет понять, выросла ли я из этой любви или все еще бегаю в детских штанишках." (с)